О заступничестве Пресвятой Богородицы

О заступничестве Пресвятой Богородицы, Ее помощи в разных жизненных ситуациях рассказывают наши прихожане.

Не имам иные покровительнице, токмо тебе,
о Богомати

Думаю, что эту молитву особенно любила бы моя мама, если бы дожила до того времени, когда я начала молиться. Ее жизнь была очень трудной. В грудном возрасте, и в детстве, и в юности, и потом она много раз находилась на волоске от смерти. Рассказывая о тех событиях, мама всегда удивлялась: как выжила? Но главное чудо для нее – мое рождение. По заключению врачей, этого не могло быть. Я появилась на двенадцатом году их с папой супружеской жизни (правда, четыре – из этих лет забрала война). Не знаю, благодарила ли мама Бога, а вот Божью Матерь – так это точно. И вот почему я это знаю. В 1950 в глухом селе на Луганщине умирала моя бабушка Катерина. Прощаться с ней приехали все ее дети, жившие в области. Маму из Днепропетровска не ждали – знали, что добираться будет долго. Но она дивным образом успела.

Бабушка просила у нее прощения и за то, что маме пришлось пережить, и за то, что, не надеясь ее увидеть, она уже раздала все иконы, благословив ими детей и внуков. Сокрушалась, что Бог не послал Лизочке деток. А потом вспомнила, что остался еще один образ:

– Дочечка, піди в комору і там на капусті візьми гніт, то стара ікона Божої Матері.

Ею и благословила.

На совершенно потемневшей дощечке едва угадывался образ Богородицы. Приложилась мама к ней, обливаясь слезами. Прижала ее к себе, а может, сама к ней прижалась… И почувствовала в себе – жизнь. Что случилось с бабушкиной иконой, не знаю, потому что в доме образов у нас никогда не было.

В следующем году на Крещение Господне родилась я. Маме, в ее 33 года, я досталась очень тяжело. Меня могло и не быть, если бы не помощь акушерки. В ее честь меня назвали – Зоя. А папа, глубоко верующий, считал что «свячена вода допомогла», ведь в этот день все воды Земли освящаются.

Родители во мне души не чаяли. И росла я как на дрожжах. А мама все болела и худела. А однажды слегла совсем. Перед этим меня, шестиклассницу, почти на месяц делегировали во Всесоюзный пионерский лагерь «Молодая гвардия» в Одессе. Я в первый раз в жизни оставила родных.

Маму в очередной раз положили в 10-ю городскую больницу недалеко от нашего дома на улице Приказной, 3 (теперь Якова Самарского). Решение консилиума – срочно оперировать. Но без расписки делать не соглашались, потому что шансов на успех практически не было. Родители и друзья в письмах ничего не сообщали – ждали моего приезда, чтобы я увиделась с мамой до операции – а вдруг в последний раз…

Со мной говорили папа и врачи, объясняли, что дела очень плохи, поэтому я должна быть ко всему готова, но операция – единственная и последняя возможность.

В больничной палате (на последнем – третьем этаже) мы успокаивали и подбадривали маму, а она нас. Потом расцеловались в слезах и расстались, не ведая – на сколько, может быть, и навсегда…

А мама страдала больше, чем от физической боли, от душевных терзаний, с мыслями о том, что будет с единственной «дитинкою». Глядя в большое окно, она беспрестанно просила Матерь Божью быть моей Заступницей.

Вдруг около пяти часов вечера, когда только слегка начало смеркаться, мама увидела высоко в небе «маленьку зірочку», которая, ярко светясь, приближалась. И вдруг на подоконнике в полный рост появилась Матерь Божья. И сказала маме, что и с ней, и с дочерью все будет хорошо, и мама еще внуков дождется.

Боже праведный, какое это было утешение страдающей матери! Сколько сил, энергии пробудилось в ней, а еще почувствовала умиротворение и душевное спокойствие. Она, исполненная несказанной радости, поверила, что у нее и дочечки есть Покровительница, с которой нет ничего невозможного.

Утром мы с папой ожидали результат, сидя на первом этаже в большом зале с низенькой сценой, за которой до самого потолка были окна, расположенные полукругом. Операция длилась очень долго, но прошла (на удивление всем) легко и успешно.

Первое, что сказала мама, когда папе разрешили ее проведать:

– Вітька, піди і купи мені ікону з Богородицею, як я її бачила.

Папа, преданно, глубоко и верно, любивший маму, готов был сделать для нее все. Но ни в Троицком соборе, ни в тех местах, где он еще побывал, такого образа не было. А повод принести святыню в дом он не мог упустить, потому и приподнес маме небольшой образок Владимирской Божьей Матери, написанный на картоне.

Я никогда не видела, чтобы родители мои молились. Хотя папа тайно (чтобы не позорить меня) ходил в Троицкую церковь, где все знали, что он верующий. А вот мамина вера проявлялась в таких поучениях: «Не знаю, чи є той Бог, але нічого поганого про Нього ніколи не кажи».

А молилась она – в песнях, в которых упоминалась Божья Матерь. Не помню их слов, но что-то такое щемяще-нежное и глубокое было в них: и любовь, и надежда, и вера в то, что Царица Небесная не оставит «малое чадо» (то есть меня) без Своего покровительства.

Где родители держали икону – не помню. Снова я ее увидела лишь через 7 лет в 1971 году, когда распаковывали вещи в новой квартире, и… (Пресвятая Богородице, прости меня, грешную!) я засунула образ под чемодан в платяном шкафу.

В 1977 году, в день великомучениц Веры, Надежды, Любови и матери их Софии, моя мама, отстрадав и отмучившись, мирно отошла.

Через некоторое время я случайно обнаружила забытую икону и.., ахнув, остолбенела. Вся она стала красного цвета. Внутри меня, казалось, что-то пылало. Я стояла, объятая ужасом и стыдом, и перед Царицей Небесной с Божественным младенцем, и перед мамой.

Икону поставила в книжном шкафу, за стеклом. И не замечала ни того, как она просветлялась, ни того, как в черные для меня дни, чернела.

Но меня не покидало желание узнать, какую же икону хотела иметь мама. И по Божьей милости я услышала о ней в Боголюбове, а потом увидела ее во Владимире в Княгинином монастыре в том виде, в каком Пресвятая Богородица в ХII веке явилась в ночном видении князю Андрею (сыну Юрия Долгорукого). Богородица стояла над его шатром с хартиею в руке. Тогда Она сказала: «Я не хочу, чтобы ты нес Мой образ в Ростов, но поставь его во Владимире, а на этом месте воздвигни церковь и устрой обитель». Князь, призвав живописцев, именно такой велел изобразить Богородицу. Икону назвал Боголюбской, место явления Богоматери – Боголюбивым, а себя – Боголюбским.

– Чего плачешь? – спросил у меня священник в монастырском храме.

– Горя было много.

– Хочешь, посмотреть на твою икону?

Он подвел меня к иконе и сказал: «Иди и смотри». Я с трепетом остановилась перед огромным полотном, но… ничего не могла увидеть. И не потому что слезы заливали лицо, а потому что древняя икона ХII века была совершенно темная (или я беспросветно грешная?).

– Подожди, дам тебе свет, – сказал батюшка.

И я «в скорби неутешныя своей» оказалась перед Всемилостивой Боголюбивой Матерью. Она стояла в полный рост на каком-то перекрытии (мне виделось – на подоконнике). Я упала на колени, припав к Ее ногам, и, не зная молитв, горячо молилась сердцем.

– А теперь чего плачешь?

– От радости…

Священник сказал, чтобы, вернувшись домой, я обязательно пошла в любой храм, исповедалась и причастилась. Тогда я, приехавшая с командой из восьми человек на Всемирную христианскую конференцию, впервые осознала себя православной.

Там же, во Владимире, я узнала историю иконы Божьей Матери, хранившейся у нас дома. Это одна из икон, написанных святым евангелистом Лукой (которая в V веке была перенесена из Иерусалима в Константинополь, а в ХII – прислана в Киев великому князю Юрию Долгорукому и называлась Вышгородской – по месту пребывания), была перенесена в созданный князем храм во имя Успения во Владимире и стала называться Владимирской. В ХII веке она перенесена в Москву, в Успенский собор, где помазывались на царство цари русские, избирались первосвятители, происходили самые торжественные службы.

А позже, изучая по трудам епископа Феодосия Макаревского историю нашего края, узнала, что первым храмом Днепропетровска был величественный собор в честь Успения Божьей Матери. Оказалось, что находился он у Днепра, недалеко от нашего нового моста, а сейчас там больница № 10. Та самая, где явилась Богоматерь моей маме. Не оставляла свою обитель Скорбящих Радосте.

И помню первую мысль и горячее желание – чтобы там снова возродился собор.

Оказалось, что именно об этом уже давно молился владыка Ириней со священнослужителями и приложил огромные усилия, чтобы три года назад совершилась первая служба в возрожденном храме на территории больницы в День Успения Пресвятой Богородицы. А я просила там прощения за то, что когда-то в детстве называла сценой возвышение, на котором находился раньше и снова есть алтарь, и сидела с родителями во святая святых, жуя что-то из принесенной для мамы передачи.

А теперь подала там бескровную жертву с надеждой и верой в то, что Заступница наша «во Успении мира не оставила еси», а также тех, кто на этом и на том свете…

И молюсь непрестанно: «Пресвятая Богородице, спаси нас!».

Р.Б. Зоя Марчишина

Она приходила ко мне во сне

Однажды в рабочий кабинет моей мамы зашла сотрудница и увидела, что на столе под стеклом лежит икона Покрова Пресвятой Богородицы.

– Я эту женщину знаю!

Мама удивилась: – Как это? Ведь это икона Пресвятой Богородицы!

– Она приходила ко мне во сне. Я до пятнадцати лет очень боялась потерять маму. Я не могла спать без нее, находиться дома, когда ее нет. Мне всегда казалось, что я ее больше не увижу. И однажды эта Женщина мне приснилась.

Мама была очень удивлена и попросила рассказать, что же все-таки произошло. И Татьяна Николаевна рассказала удивительную историю.

Мама Татьяны Николаевны в первые месяцы войны, как и многие женщины, копала и строила ограждения вокруг своего родного города. Деток разных возрастов собрали в один блиндаж, а матерям даже не сказали, где дети. Просто никто не мог предположить, что всего лишь через несколько часов эти заграждения уже не потребуются, потому что город оккупируют немцы.

Немцы взяли город, а две матери пошли искать своих детей. В поисках они перешли через линию фронта. Их арестовали красноармейцы. После недолгого разговора был вынесен приговор – расстрелять! Пришли с вражеской стороны и по закону военного времени… В лес их повел старый солдат. Ведет и молчит, а они ревут и тоже молчат. Завел он их в лес, выстрелил два раза в воздух и отпустил. Они, ни живы, ни мертвы, назад побежали.

А тут их немцы – кто, откуда, по закону военного времени… И опять их в лес повел старый солдат, только немецкий. Он молчит – они ревут. Выстрелил и этот солдат в воздух два раза и ушел, а они к родным побежали. Блиндаж со своими детьми они так и не нашли.

Но Господь и Пресвятая Богородица не оставили маленьких деток. В блиндаже – темнота, под рев и вой снарядов им стало очень страшно, да и сидели они там уже вторые сутки – ни поесть, ни попить.

Мимо шли беженцы из оккупированного города, услышали детский плач, вывели детей, накормили и с собой забрали. Маленькую Танечку узнала соседка ее бабушки, что уже само по себе чудо. Она отвела ее в Смоленск, к бабушке. А мама Танечки после долгих бесплодных поисков своего ребенка тоже пришла к своей матери в Смоленск. Там они и встретились.

И с тех пор Татьяна Николаевна до самой смерти своей матери не расставалась с ней, но после тех страшных дней в блиндаже она все время боялась потерять маму. Этот страх был просто непреодолим.

И вот однажды пятнадцатилетняя Таня плакала, ожидая маму с работы, а когда уснула, ей приснилась Женщина – Пресвятая Богородица. Она приснилась девочке такой, какой Татьяна Николаевна увидела Ее на иконе Покрова на рабочем столе моей мамы. Богородица утешила Таню, сказала ей, чтобы не боялась, потому что мама теперь всегда будет с ней…

Р.Б. Елена Немкова

 

Как ошибаются люди, не веря в промысел Божий

Когда читаешь в Житиях святых о молитвенном их обращении к Пресвятой Богородице, о ее помощи и заступничестве, все представляется ярким, естественным, вытекающем из самой сути их праведной жизни.

А что происходит с нами? В горестях и трудностях каждый из нас обращается к Ней за помощью, но наступают времена облегчения – и многое забывается. Одно – просить о помощи Пресвятую Богородицу, а другое – замечать эту помощь в своей жизни, видеть ее и благодарить за нее.

В одно из воскресений после Божественной литургии отец Глеб обратился к прихожанам с предложением рассказать на страницах газеты, посвященной Рождеству Пресвятой Богородицы о случаях ее помощи нам, современным людям, в повседневной жизни, ее сложностях, сомнениях, невзгодах. Это простое внешне обращение заставило меня задуматься о том глубоком смысле, не всегда нами понимаемом, молитвенного заступничества о нас Пресвятой Богородицы. Только ли святым и угодникам Божьим она помогает или и нас касается эта благодать? И не вообще всех православных христиан, а конкретно меня.

Моя история вполне обыкновенная, сегодня множество супружеских пар сталкивается с этой проблемой лицом к лицу и звучит это страшно, как приговор, – бесплодие. За долгое время моих «хождений по мукам» я встречала разных людей, видела и отчаявшихся. Не знаю, как бы закончилось все для меня, если бы не помощь Господа нашего Иисуса Христа и Пресвятой Борогодицы. Но я забегаю вперед, начну же все по порядку.

Замуж я вышла рано, едва исполнилось 18 лет. Была воспитана в советском обществе, где детей пичкали с детского сада историями о коммунистических вождях, скрывая истинную подноготную их жизни. Была некрещеной и о православной христианской вере не имела ни малейшего представления, кроме того, что «навязывалось» в школе и в институте на лекциях по атеизму. У многих моих однокурсников рождались дети, а у меня все нет и нет. Проходил год, второй, третий, пятый, были слезы, обращения к разным врачам, все без толку. Все они сходились в одном – нет никаких серьезных проблем со здоровьем ни у меня, ни у мужа. Каждый следующий врач, к которому мы обращались, предлагал еще обследоваться, назначал лекарства, но – увы. Так в постоянных ожиданиях и надеждах прошло шесть лет. Я все чаще стала поглядывать на купола православных храмов, но зайти решилась не сразу. Однажды зашла и не знаю, откуда и каким образом в сердце появилось чувство – я дома.

А дальше – Святое Крещение, первые молитвы, неумелые и нестройные, первый пост, это был Рождественский пост, первая исповедь, Причастие и многое другое, приносящее искреннюю радость и утешение. От человеческой врачебной помощи я не отказывалась, но все чаще стала молитвенно обращаться к Богу и Пресвятой Богородице. Я просила Ее, Матерь Бога нашего, даровать и мне счастье материнства. Дать почувствовать первое биение младенца, услышать его голос, кормить его молоком, заботиться о нем, услышать его первое слово – мама…

В православных книгах мне доводилось читать, что Бог часто не явно и не напрямую отвечает на молитвы, а посылает просящему человека в помощь. Вскоре и я встретила врача, который и лечил меня теми же лекарствами, что и прежде, но не по принципу «давайте еще это попробуем», а с искренним желанием помочь каждому, к нему обращающемуся. Во время всего лечения я продолжала молитвенно обращаться к Пресвятой Богородице и вскоре, спустя восемь лет бесплодных мытарств, поняла, что стану матерью. Моей радости не было предела, но тут опять начались сложности. Пришлось лечь в больницу, потянулись дни тревоги, только теперь за жизнь еще не рожденного младенца. Но я тогда не знала, что продлятся они почти все девять месяцев беременности… Первые три месяца ежедневной тревоги – лекарства, анализы, УЗИ. В палате лежали десять женщин, каждая со своей проблемой, одни уходят, другие приходят, были и такие, которые на моих глазах теряли еще не родившегося ребенка. Невольно думалось, а вдруг и со мной так случится – такой ужас охватывал. В те дни только молитва к Пресвятой Богородице помогала мне не унывать, не плакать, сносить все с терпением. В молитвослове, который я взяла с собой в больницу была молитва матери о рождении здоровых детей, так я и начала молитвенно обращаться к Пресвятой Богородице. На душе становилось спокойнее, тише, рождалась и укреплялась надежда и вера в то, что все будет благополучно. Через месяц разрешили гулять на улице, хожу по парку вокруг лечебных корпусов и молюсь. Не буду рассказывать всех сложностей, но с Божьей помощью выписали меня домой сразу после праздника Покрова Божьей Матери. Несколько месяцев дома все было хорошо, но примерно в шесть месяцев беременности мое состояние ухудшилось, снова потребовалось лечь в больницу. Ежедневные уколы, капельницы, даже лечение в барокамере, постоянные угрозы врачей: «Вы вряд ли сможете выносить и родить здорового ребенка» – подействовали негативно. Мне запретили вставать, я не ходила, только лежала, не пускали ко мне ни мужа, ни родителей (таков был тогда заведенный порядок в роддомах). Так все три месяца до родов, такого вот невольного заточения. Было только одно утешение – молитвенное обращение к Богу и Заступнице Богородице.

Бывало, придут с утра доктора, послушают и скорбно так говорят: «Не слышно сердцебиения ребенка, не шевелится, наверное замер, пойдем попробуем записать его сердцебиение на аппарате»… А я – за молитву. Плачу, молюсь, а с монитора – тук, тук, тук – бьется сердечко моего ребенка. На душе только одно: «Ну что ты плачешь, дурочка, ты же молишься Заступнице нашей Богородице, Она поможет». Столько всего было, даже сейчас вспоминаю с болью. В довершение всего выяснилось, что ребенок неправильно лежит, не повернулся – и я его вряд ли смогу сама родить, нужно делать кесарево сечение. Нужно, так нужно, я безропотно приняла и это. Сама себе удивлялась откуда во мне, довольно строптивой ранее, появилось столько смирения и терпения.

Мой сын родился 7 апреля, на праздник Благовещения Пресвятой Богородицы, вопреки прогнозам врачей «без серьезной патологии». Многие доктора тогда удивлялись, так тяжело протекала беременность, а у ребенка только умеренная гипоксия, связанная с операцией кесарева сечения и наркозом. Конечно, проблемы были, но с помощью Божьей все разрешилось благополучно. Через десять дней мы с сыном были дома, а на праздник Вознесения Господня мы его крестили. Рос малыш и развивался хорошо, даже во многом быстрее своих сверстников – рано начал говорить, ходить.

Минуло два года, сын подрос, горести забылись, несмотря на все прошедшее, хотелось большую семью, а значит, детей. Тогда я снова молитвенно обратилась к Богу и Пресвятой Богородице о даровании детей – и моя молитва была услышана, я снова ждала ребенка, в этот раз уже без помощи лекарств и врачей. Несколько раз я заводила разговор с мужем о венчании, он не соглашался, а тут неожиданно сразу согласился. Мы обвенчались в Благовещенском храме. С радостью ждали второго ребенка, подрастал старший сын. Конечно, не все было гладко, были и проблемы, но молитвенное обращение к Богородице не оставалось без ответа. В середине беременности мне неожиданно стало плохо, после УЗИ вердикт огорошил – «несостоятельность рубца после операции кесарева сечения», вероятно, придется прерывать беременность. Я наотрез отказалась, будь что будет, убить ребенка не дам. Снова больница, постельный режим, лекарства, и, главное, уже проверенная, действенная молитва.

Через месяц мне стало лучше… Второй мой сын родился на праздник Вознесения Господня вполне здоровым… Так в моей семье с Божьей помощью и при заступничестве Пресвятой Богородицы на свет появилось двое сыновей. Иногда в разговоре с неверующими людьми, знающими мою историю, приходится слышать: тебе просто повезло, это совпадение, удача и тому подобное. Как они ошибаются, не веря в промысел Божий. Всем будущим и уже состоявшимся матерям моя история пусть послужит в помощь и укрепление.

Р. Б. Светлана

Богородица посылает нам помощь и утешение

О пережитом всегда говорить нелегко. Тревожат мысли, а надо ли? Но пусть все, рассказанное мною, послужит к прославлению Пресвятой Богородицы, ее доброго заступничества за нас, грешных. Всем нам выпадают испытания. Каждое, из выпавших на мою долю, убеждало меня в слабости человеческой, в очень малых наших возможностях, но и ясно показывало, сколь велика милость Божия, посылаемая нам совершенно не по заслугам, а исключительно по любви Господа к людям.

Мне не было и двадцати лет, когда на нашу семью обрушилось большое горе: тяжелая болезнь унесла мою сестру. Мы так боролись за нее! Что называется, хватались за соломинку – искали врачей, лекарства, обращались к народным целителям и знахарям (в чем позднее, когда стали регулярно ходить в церковь, искренне каялись). Чувствовали, что помощь нужна не только физическая, но – в первую очередь! – духовная. Но только теперь понимаю, что настоящей веры не имели.

Однако воздействие Благодати, присутствующей в церкви, стало менять наш внутренний мир, и наши прежние метания явили себя в истинном свете. Когда сестры не стало, мы приняли это как волю Божию.

А тут новая беда – серьезно заболела мама. В семье, кроме меня, уже достаточно взрослой, было еще двое детей – шестилетний брат и восьмилетняя сестра. Врачи оптимистических прогнозов не давали: нужна была операция. Не такая уж и сложная, но мамино слабое сердце ее вряд ли выдержит. Мама решила операцию отложить и пока не тревожить папу, а мне сказала: «Если меня не станет, дети останутся на твоих руках».

Трудно передать мою тогдашнюю тревогу за маму, за будущее семьи. Но я уже знала, что утешение и поддержка – в храме Божием. От бабушки, которая была очень верующей женщиной и молилась обо всех нас, я знала, что Господь слышит каждое слово Богородицы, знала о силе Ее заступничества и стала искать у Нее поддержки. Молилась на Литургии, заказывала молебны, ежедневно читала канон иконе Божией Матери «Тихвинская», просила Царицу Небесную о мамином здравии. И через какое-то время мы стали узнавать о других – не операбельных – способах лечения маминой болезни. Врачи только руками разводили, видя, как поправляется мама. А я каждый раз благодарила Господа и Богородицу, чьей милостью и предстательством мама была спасена.

Верующим известно, что Матерь Божья берет под Покров Свой всех, кто приходит к ней с просьбой о спасении. В Троицком соборе есть чудотворная икона «Нечаянная радость». Перед нею много молилась моя бабушка, и когда в 1993 году она встала на ноги после нескольких перенесенных инсультов, то была уверена, что этой нечаянной – в прямом смысле – радостью она обязана Пресвятой Богородице.

Знаю и о других случаях, когда Богородица приходила на помощь людям. Она смягчает наши сердца и наши страдания, заступается пред Господом, прося простить нам грехи наши, посылает помощь и утешение.

Р.Б. Марина Горбань-Вентланд

Летописец№ 9 (30), 2011

Поделиться: