Память о прошлом

Неоднократно те, кто брал мой пас-порт в руки, с недоумением дважды поднимали на меня глаза. А вопросы были связаны с датой и местом рождения…

Дата рождения – 22 июня 1941 года.

Место рождения – Китай, станция Ананси.

34.jpg

34.jpg

Отец жил в Китае с 1910 года, мама – с 1918. Поженились совсем молодыми (папе было 18, маме – 16 лет) в 1922 году. Первые их четыре сыночка умерли, а пятый, Ленечка, родился в 1935.

И только через шесть лет родилась я. Родилась в печальный день, и мама, слушая радио, плакала, хотя Китай еще в 1939 году был оккупирован Японией. До 1943 года было относительно спокойно в нашей семье. Родители трудились, мы подрастали… Но в 1943 папу арестовали и преповодили в тюрьму, находившуюся в городе Цицикаре. Мама отправила брата к своей сестре, и до 1945 года мы с ней были вдвоем. Жилось очень трудно… Наблюдение за нашим домом велось круглосуточно, Один наблюдатель сидел за трубой на летней кухне, для второго выбили в глухой стене соседнего дома окно. Всех приходивших к нам вызывали в полицию…

35.jpg

35.jpg

У маленьких детей в памяти остаются самые яркие события. Запомнилось, как, накрывшись периной, мама с приятельницей (а я сидела между ними) слушали радио. Не помню, какую они слушали передачу, но запомнились слова «Говорит Москва». И когда я подросла, то, услышав голос Левитана по московскому радио, вспомнила, что слышала его голос тогда… Запомнила я поездки на свидания к папе, было очень страшно заходить в тюрьму, но радость встречи с папой всегда побеждала страх. Неожиданным было то, что охранник на воротах тюрьмы запомнил нас с мамой, и когда папа выходил из тюрьмы, солдат-японец передал мне подарок: кулечек конфет и маленькое полотенце, и с грустью сказал папе, что своих детей он уже не увидит…

Рядом с нами жила семья начальника полиции, который арестовал папу. Но его жена помогала нам с мамой продуктами, а я играла с их детьми. И, как ни странно, в раннем детстве знала на уровне общения три языка: русский, китайский и японский.

На нашей станции был Свято-Николаевский храм, который не закрывался во время оккупации, там и находила мама утешение. Настоятель храма протоиерей Александр Чистяков хорошо знал папу и молился за него, а перед каждой поездкой на свидание обязательно в храме служили молебен. За два с половиной года, которые провел мой папа в тюрьме, он перенес 58 зверских пыток. Ему загоняли под ногти иглы, заливали настойку красного перца в нос, разрезали спину ножом и закладывали в раны соль, били по ступням бамбуковыми палками… И вынес мой папочка этот кошмар только по милости Божией – Господь слышал молитвы и сохранил ему жизнь. Он никогда не рассказывал нам, детям, о перенесенном. Как-то я увидела на его спине шрамы и спросила, откуда они. А в ответ услышала, что это память о тюрьме. И на ногтях были следы игл… Мама тихонько рассказала о пытках и о тех опытах, которые проводили японцы на заключенных. Недалеко от Цицикара располагалась лаборатория, в которой занимались бактериологическим оружием. Папу трижды заражали брюшным тифом… После возвращения из тюрьмы (это было чудом, потому что почти всех заключенных расстреляли) он не поднимался с кровати почти девять месяцев, болел очень тяжело…

36.jpg

36.jpg

В августе 1945 года советские войска перешли границу Китая. Сначала начались бомбежки… Приходилось прятаться в убежище в соседнем дворе – у начальника полиции оно было надежным. И вот однажды, когда уже стало понятно, что наши близко, жена начальника полиции сказала маме, что японцы живыми врагу не сдаются, а делают себе харакири… И изложила последовательность действий: сначала – детей, потом стариков, маму и в конце должна погибнуть сама, производящая эту казнь…Трудно представить себе состояние мамы… Но вдруг мама услышала, как беспокойно замычала наша коровка (у нее должен был появиться теленок), и сказала, что ей нужно посмотреть, что происходит. А я, всегда спокойный ребенок, тем более, что всех находящихся в убежище хорошо знала, устроила истерику и не отпускала маму. Мама взяла меня, перелезла через забор в наш двор, а потом, не заходя в сарай, где была корова, бросила через другую часть забора подушку, а на нее – меня, перебралась сама и мы побежали к знакомым на другую улицу… Так мы остались живы… Но отпечаток этого бегства от смерти остался у меня на всю жизнь. Я упала на колени и повредила коленные суставы, потом по ночам кричала и долгое время меня носили на руках советские солдаты… Но ножки болят по сей день…

37.jpg

37.jpg

Через несколько дней началось бегство японцев… А потом на нашу улицу въехали советские танки… Может быть это детская фантазия, но мне кажется, что на первом танке стоял боец с красным знаменем в руках… Мы с мамой стояли на мостике перед домом. Танки остановились, танкисты подошли к нам, мама плакала, обнимала их, а они целовали меня и передавали из рук в руки, подбрасывали в воздух – а мне было очень радостно… Мама принесла воды, молока. Танкисты зашли в наш двор, достали из колодца воду, пили ее умывались, обливали друг друга…

А потом пришли пехотные части. В доме у нас поселились 18 человек. Мама все время хлопотала на кухне, стирала им. А мной занимался ординарец капитана Романова Федя (фамилии его не помню). Мне казалось, что он был большой, а глядя на фотографию этого не скажешь… Помню, как я бегала вокруг его ног и верещала: «Федя-медя съел медведя» – вот такие стихи…

Любили меня и возились со мной все свободные от армейского труда – у каждого осталась семья на родине и все тосковали о близких…

38.jpg

38.jpg

Вскоре привезли от тети моего братика. Он казался мне очень взрослым, хотя было ему 10 лет. На его долю выпало очень серьезное послушание – он стал моей нянечкой. Утром мама после завтрака вручала меня ему причесанную, с бантом, в чистом платьице, а вечером он приносил меня спящую и грязную на плече… Целый день мальчишки играли в войну – бегали по полям, где были доты, дзоты, остатки оружия, снарядов… Мне было приказано молчать, и я молчала – никому не рассказывала, где были и что делали. Помню, когда мальчики бежали, то держали меня за ручонки, а ноги мои болтались где-то в воздухе… Я им очень мешала, то плакала, то пить, то кушать просила, и ненавидели они меня всей своей мальчишеской ненавистью, но ослушаться родителей не могли. Освободился брат от меня, когда я уже подросла и пошла в школу…

И стало удивительно тихо в доме, когда воинская часть уехала дальше… В семейном альбоме хранятся пожелтевшие фотографии тех лет, но, к сожалению, в памяти не остались ни имен, ни фамилий наших освободителей…

По инициативе завуча нашей школы, он был и председателем общества советских граждан, Василия Михайловича Хлыстова, было перезахоронены останки 112 погибших советских бойцов на братском кладбище. Моя мама, она была председателем женсовета, активно участвовала в этом. Поставили на кладбище памятник, посадили много цветов… Нам, школьникам, было поручено следить за чистотой на кладбище. Там проходили митинги памяти и другие мероприятия… Четыре года назад Василий Михайлович был в Китае, удалось ему побывать и на нашей станции. Он был приятно удивлен, что кладбище не только сохранилось (никто его не разгромил(!!!) несмотря на происходившие в Китае события), но и содержится в идеальном порядке. Даже сторож есть…

События, происшедшие в детстве, наложили определенный отпечаток на мою жизнь, характер, а главное – помогли понять, что память о прошлом необходимо хранить. Именно это помогает человеку быть человеком!

Р.Б. Ольга Патока

P.S. Мой брат с семьей живет в Омске, а его младшая дочь – в Финляндии, но старается ежегодно навещать родителей. Во время перелета из Москвы в Омск 20 мая она сидела рядом с женщиной и ее взрослым сыном, прилетевшими в Россию из Бразилии. Ее отец был жителем Омска, а во время войны после освобождения из концлагеря попал в Бразилию, там женился, там живут теперь его дети. Но отец всегда тосковал по родине, огорчался, что не может поехать в Омск. И вот они по завещанию отца прилетели в Россию. К сожалению, ни один архив на их запросы не ответил, и им пришлось связаться с туристической фирмой, агенты которой должны их встретить… Что сумеют показать и помогут ли найти могилы близких, не известно… Но, то, что из-за океана люди прилетели, чтобы поклониться могилам, удивило и расстрогало мою племянницу…

Думается и о себе… А все ли из того, что могла, сделала, чтобы младшие поколения родных помнили?…

Летописец№ 6 (16), 2010

Поделиться: