О нищем

Этот человек неотступно следовал за Мной, день за днем, месяц за месяцем. Не в том смысле, что круглые сутки не давал жизни. Это обратило бы его, в конце концов, ко Мне, а не к Моей дающей руке. Нет, он появлялся периодически, часто в самые неподходящие моменты и, не обращая внимания на то, чем Я занят, в каком состоянии Моя душа, Мое сердце, принимался просить. Например, в праздник, Великий праздник или в Мой день рождения, или во время Моих страданий. Его не интересовало Мое состояние, Моя жизнь, он хотел чего-то и Я служил для удовлетворения этого ненасытного «хочу». Я готов ему дать всего Себя, все Свое время, силы, но ему этого не нужно, ему нужно то, что он просит сегодня. Завтра просит что-то другое, новое…

Просил человек по-разному. Чаще – как парализованный, с асимметричным поражением черепно-мозговых нервов, с вывернутой набок шеей: вроде и стоит передо Мною, и смотрит почти в Моем направлении, а все равно голова в бок направлена. Возникает ощущение, что и не ко Мне обращается, а к кому-то постороннему, слева от Меня находящемуся… Да Бог с ней, с шеей. Даже если и обращался не напрямую ко Мне – слышать-то Мне это не мешало. Хотя за столько лет просьб он мог бы и разобраться, как Меня зовут, узнать побольше о том Кто Я такой и что собственно могу ему дать.

Какую жизнь вел этот человек в те моменты, когда не занимался выпрашиванием, не составляло труда догадаться. Часто он являлся предо мною пьяным, дурно пахнущим, с какими-то бегающими глазками, воровато пряча от меня какой-то камень за пазухой. Лицо у него было оплывшее, явно после ночных похождений. Чувствовалось, что к этим похождениям и тянется его душа. Я давал ему, когда денег, когда пищи. Но давал столько, чтобы подаваемое не пошло ему во вред, как блудному сыну в притче: чем больше размер наследства – тем позже он возвращается к отцу.

Как просил он? Чаще бубнил что-то под нос, коверкая слова, неправильно ставя в них ударения, теряя смысл не до конца произнесенных предложений. Было видно, что произносит заученные фразы, не им составленные и, часто, не ко Мне адресованные. В основном, читал с бумаги тексты пространных обращений о помощи. Говорил о слезах раскаяния, которых не было, о прощении им ближних, о спасении его вечной души… Но при этом его интонация, осанка, жесты, мимика – все выдавало истинное состояние его души. «Пришел я пред Тобою еще часок–другой постоять – может Ты ведешь какую-то бухгалтерскую ведомость и за «отработанные» человеко-часы оплату подаешь…».

Не видел он подаваемое Мною. Когда Я протягивал ему помощь – именно в этот момент была душа его занята чем-то «более важным». А потом, уже получив просимое, он воспринимал его как само собой разумеющееся или, хуже того, как достойную оплату за труд: дескать я же стоял «с протянутой рукой»… Иногда он даже пытался манипулировать Мною, считая, что Я не могу ему отказать, пройти мимо…

Когда Я впервые его увидел в толпе нищих, не задумываясь, дал ему просимое. Нет, благодарность Мне не нужна была за это, она нужна была именно Ему. Благодарность настроила бы его душу на Мои слова, на Мою любовь, к нему обращенные. Она хотя бы какое-то малое время удержала его душу в правильном состоянии. Но благодарности не последовало. Напротив, он пропал из поля зрения на длительное время, наслаждаясь полученным, транжиря его, и вновь появился лишь через пару месяцев — явно после развлечений, загула и запоя. Данное Мною он расплескал, растерял его. Не понял он, что Я могу подать не один раз (поддержать его в трудную минуту, предотвратить падение), а больше хочу сделать его самостоятельным, устроить его учиться и, в зависимости от успеваемости, подобрать ему подходящую работу. Много таких случаев было, и сейчас те, кто получил образование, работает, и по Моей просьбе взяли бы его на работу, помогли бы стать на ноги. Но ему этого не нужно! Ему этого не хочется. Ему не хочется себе отказывать в чем-то во время учебы или работы. Его устраивает существование в полусне между запоями, загулами и развлечениями. Ему нужна лишь мизерная сумма…

Не однажды Я пробовал говорить с ним. Но говорить с ребенком проще. Ребенок понимает, что еще ничего не понимает, что еще маленький, а разговаривает со Взрослым. А этот человек, стоя передо Мною с протянутой рукой, стал изображать многоопытного, битого жизнью, всезнающего. Он с величайшей глупостью на вопрос о причине его плачевного состояния стал осуждать ближних, которые незаслуженно его обидели. Я не переубеждал его, все равно не поймет со слов. От пинков и подзатыльников других людей поймет, окружающие его научат смирению. Когда Я увижу в глазах его хотя бы намек на понимание того, каков он, насколько он пал, — обязательно подойду к нему и подам больше, чем он просит…

Этот человек, хоть и был уже не молодым, но вел себя не совсем по-взрослому. Я попытался пару раз объяснить, что у него «коктейль» болезней, заметных и без детальной диагностики, причем боль ему сейчас причиняет не самая опасная из них. От патогенных бактерий антибиотиками можно избавиться за пару недель, чтобы восстановить печень понадобится полгода-год и более дорогостоящее лечение, а с аутоиммунными болезнями и ревматическими поражениями придется жить всю жизнь. Без лечения впереди будет только хуже, а учитывая сезонность обострений и то, что вот-вот наступит зима — вопрос о здоровье очень серьезный. «Не займешься здоровьем — долго не проживешь, и даже не в сроке жизни дело, а в ее качестве, в болях и мучениях, которые предстоят». Но он не слышал Меня. Слушал и не слышал. Думал, что несколько десятилетий прожил — бывало и хуже, ничего живой. Но дни его уже были сочтены.

Больше всего Меня поражало, как этот человек относился к другим нищим, стоящим рядом с ним с протянутой рукой. Если Я давал им всем одинаковые денежные купюры (не важно — по 1 гривне или по 50) видимых нестроений не возникало. Но стоило случайно дать одному десятку, а другому двадцатку, как начиналась перебранка, расцветала ненависть, зависть. Да вы ведь товарищи по несчастью, обоих пьянство и воровство, блуд и лень одолели. Поблагодарили бы, что незаслуженно получил что-то. Какое тебе дело, что соседу твоему Я дал больше?

Любви в этом человеке было мало, любви к ближним и ко Мне. Любовь — она тянется к ближнему, делает с ним единым. Поэтому он не чувствовал Мою любовь к нему. Она не отражалась в его сердце ответной любовью ко Мне. Замутненное сердце не способно к отражению. Его глубины как черная дыра поглощают весь свет, все тепло и не отдают ничего в ответ. Холодно, темно, душно и скользко в сердце этого человека.

Могу ли Я создать то, что не в состоянии изменить? Если Я всемогущ, то могу, но если всемогущ – то как же не могу изменить?… Это сказано о сердце человека. Сердце, которому дана свобода выбора: свет или тьма кромешная, любовь или страсти. Что выберет это сердце? Человек думает, что он о чем-то Меня просит. На самом деле, это Я прошу его: обратись ко Мне – и Я дам больше чем ты просишь, неизмеримо больше. Стою при дверях и прошу…

Летописец№ 1 (34), 2012

Поделиться: