Милосердная наша заступница (часть 2)

(Окончание. Начало в 3(36), 2012)

В год 2000-летия Рождества Христова Центр международного сотрудничества путешествий и туризма при управлении образования областной государственной администрации объявил конкурс для учащихся школ на лучший рассказ о храмах Днепропетровщины.

Среди участников, как выяснилось, не было детей верующих. Работы они писали, используя материалы газет, журналов, других изданий, а также архивов. Некоторые ребята записали воспоминания родных, близких, соседей. И вот тогда, может быть, впервые, услышали о Боге, о вере, о богослужении, о православных святынях, о разрушенных храмах и о чудесах, происходивших в их родных местах.

Победители были награждены туристической поездкой в Козельщанский монастырь. В дорогу мы отправились в День Крещения Господнего – благословил нас владыка Ириней.

Поездка оказалась очень удачной. Велась путевая информация, дети пересказывали написанное ими, а потом пели песни, громко общались, просили водителя включить веселую музыку. Ехавшие с нами представители СМИ на остановках выходили перекурить…

Мы побывали в Полтаве и поздним вечером, изрядно попетляв, разыскивая дорогу, подъехали к металлической ограде, за которой вдали в двухэтажном здании светились несколько окон. Небо после дождя затянули плотные тучи – было очень темно. Мы шли, глядя под ноги, чтобы не вступать в огромные лужи. И вдруг – как бы светлая полянка. Поднимаем головы, а перед нами – великан в шлеме, но только стоит по грудь в земле, а над ним на небе – маленькое темно-синее озерцо, усыпанное звездами… Таким мы увидели главный собор монастыря. Все ахнули и сразу будто изменились, и взрослые, и дети. Бесшумно прошли мимо закрытого храма, тихо поднялись на второй этаж монашеского корпуса, расположились на полу на приготовленных для нас матрацах и без разговоров мгновенно заснули.

Только мне не спалось. Не давал покоя разговор со знакомой женщиной, с которой я случайно встретилась рано утром у ворот туристического центра. Узнав о цели нашей поездки, она попросила передать поклон ее дочери, находящейся в монастыре на послушании, и рассказала о чудотворной благоухающей иконе.

В четыре утра, услышав звук открывающейся двери зимнего храма, я зашла туда.

Святой образ определила без труда: он был празднично украшен – возле него стояли цветы. Но даже и от них ожидаемого запаха я не слышала. В полной тишине я молилась. Вдруг раздался голос: «Отойдите, пожалуйста». Оглянувшись, я увидела монахинь, стоящих в два ряда, а между ними шла игумения с иконой в руках (которая, как нам объяснили, ночью находится в ее келье).

И было одно желание: обнять этот святой образ. А какое умиротворение наступило потом! Будто бы ты, очистившись, переродился. Такое чувство было и у наших детей, и у взрослых, приложившихся к Благой Утешительнице (перед этим с волнением спросивших, как надо креститься).

И вот в этом состоянии мы пребывали на службе, в трапезной, на экскурсии по монастырю и на обратном пути после благословения игуменьи.

Женщины не снимали с головы платки, курильщики ни разу не закурили, а притихшие дети напоминали ангелов. Мы вдруг ясно вспомнили, как долго ждали матушку-настоятельницу, сказавшую, чтобы без ее благословения не уезжали. Она вышла к нам с Козельщанской иконой, благословила ею. А перед этим сказала, что надо торопиться делать добро и спешить познать Бога, потому что жизнь так быстротечна…

Когда в Царичанке мы увидели белый храм с голубыми куполами, то все решили хоть на минуту зайти туда, поставить свечечки в благодарность Богу за удивительную поездку. Немногочисленные прихожане уже подходили целовать крест. Мы боялись нарушить службу, а на нас все смотрели с радостным удивлением. Оказывается, во время чтения Евангелия в День Святого Духа в новопостроенный храм влетел голубь и сел на аналой. А тут дети заполнили весь храм…

В Свято-Троицком соборе Днепропетровска я обычно стояла между двумя иконами: Успения Богородицы и Божьей Матери с Младенцем, к которой хотелось прижаться, обе напоминали мне маму и, кстати, сыну моему тоже. В дорогом окладе находился, это поняла после поездки, Козельщанская икона Заступницы нашей. И сейчас прошу прощения у Господа и Богородицы за то, что не всегда запечатлеваю в сердце и памяти все, что помогает нашему спасению, и не бегу благодарить, как один из десяти прокаженных, за оказанные милости.

Совсем недавно нашла сведения, взятые из брошюры В. Жук, Г. Сердюк «Перлина Козельщини» о последних днях жизни Марии Владимировны Капнист. В Полтаве проживала монахиня мать Антония – в миру Нина Николаевна Желтовская (участница Великой Отечественной войны), которая в послевоенные годы находилась в Полтавском Крестовоздвиженском монастыре. Продолжительное время она состояла в переписке со священником, в свое время известным и в Полтаве церковным и общественным деятелем А. Г. Введенским. Он в последний период своей жизни жил в городе Троицке Челябинской области, а в годы гражданской войны проживал в Одессе. В его письмах, написанных в 1953 году матушке Антонии, речь идет об образе Козельщанской Богоматери и судьбе М. В. Капнист.

Думаю, наших читателей глубоко тронет эта переписка.

«Вы просите меня описать историю моего знакомства с Марьей Владимировной Капнист и ее последние дни жизни у меня. Извольте. Я с радостью делаю это, потому что история эта весьма знаменательна, поучительна и интересна Когда я учился в 5 классе Черниговской духовной семинарии, мне попалась в руки «История Козельщинской Божией Матери». Я прочитал и усумнился. Я не поверил, чтобы девушка, два с половиной года не владевшая ногами, сразу встала и пошла, едва приложившись к образу. И тут же решил, как Фома неверующий: «Пока не увижусь с одним из свидетелей чуда, т. е. с очевидцем чуда, не иму веры». Таким образом червь сомнения закрался мне в душу и точил ее каждый год моей жизни. А образок все чаще и чаще попадался мне на глаза, напоминая о грехе моей юности. Например, когда я поступил в Московскую духовную академию, я спал рядом со своим товарищем, в изголовье которого висел образок Козельщинской Божией Матери. Родители невесты благословили меня Козельщинской иконой Божией Матери. Первый молебен, когда я назначен был законоучителем Одесской 2-й гимназии, был заказан Козельщинской иконе Божией Матери. Первый вопрос, заданный мне в 8 классе учениками, был вопрос о Козельщинской иконе Божией Матери. Т. е. тот самый вопрос, который смутил мою душу. Знаменитый Фесенко, издатель хромолитографированных иконок, предложил мне написать краткую историю Козельщинской иконы Божией Матери. И так далее. В1920 г., когда хлынул поток беженцев в Одессу (в то время я был протоиереем Одесского собора), ко мне пришла одна беженка по фамилии Армашевская снимать комнату. Она понравилась мне, и комнату я сдал ей. Вечером того же дня она попросила меня на чаек. Я прихожу и вижу на стене образ Козельщинской иконы Божией Матери. Я немного смутился. Она заметила мое смущение и спрашивает, в чем дело. Я рассказываю ей то, что Вам сейчас пишу. И замечаю, как ее лицо меняется, глаза наполняются ужасом, она схватывает голову свою руками, потом берет меня за руку и говорит мне:

– Господь услышал Вашу молитву. И перед Вами не свидетельница чуда, а сама виновница чуда. Я – Марья Владимировна Капнист.

– Но Ваша фамилия Армашевская? – спрашиваю я.

– Да, но это по мужу. Надо Вам сказать, что я, получив исцеление, дала Богу обет никогда не выходить замуж. Но нарушила этот обет, и как же Господь наказал меня. Мой муж оказался горьким пьяницей. От него я имею сына и дочь. Он умер от запоя. Потом я вышла замуж за профессора Армашевского [П. Я. Армашев-ский (1851–1919) – известный украинский геолог, профессор Киевского университета], бывшего городским головою г. Киева. Как я любила его. Но его расстреляли и я бежала сюда.

– Так расскажите, как же Вы исцелились, – спросил немного пришедший в себя я.

– А вот слушайте. Я училась в Полтавском институте благородных девиц. Училась хорошо. Была общей любимицей. Меня чуть ли не на руках носили, при чем отец мой, когда приезжал в институт, то всем-всем подарки привозил: и подругам, и начальнице, и воспитательницам. Любимым моим занятием было прыгать по лестнице, по ступенькам сверху вниз. Сначала через две, потом через три. А раз перепрыгнула через пять. И впервые почувствовала боль в ступне ноги. Сначала скрывала эту болезнь. Но она становилась все острее и больнее. Воспитательница обратила внимание, пригласила врача, и оказали первую помощь. Но боль не унималась. Появилась опухоль, стало выкручивать ногу. Пригласили профессоров из Киева. По долгом совещании забинтовали в гипс. Так пролежала до святой Пасхи. Родители мои собирались в храм. И меня звали. Но я подумала, что буду там всем в тягость, и не поехала. И хорошо сделала. Когда они уехали, со мною случилось новое несчастье. Вторую ногу стало выворачивать. И я пережила новые мучительные боли. Вызвали экстренно врачей и вторую мою ногу залили в гипс. И вот 2 ½ года лежала я в гипсе, как труп. Сколько приезжало врачей из Москвы, Харькова, Киева, не помню уже. И вот как-то домашний фельдшер дал совет обратиться к парижскому профессору Шарко, слава которого гремела по всей Европе. Может быть, у дочери Вашей болезнь возникла на нервной почве, – говорили фельдшера. Отец мой на все готов был, лишь бы помочь мне. И он написал Шарко. Тот ответил, что специально в Полтаву не поедет, но в Москве готов осмотреть больную дочь. Назначен был день приезда Шарко в Москву. Начались приготовления к отъезду. Мучительные были дни. Мать почти оставила меня одну. А я каждую минуту зову ее посидеть, поговорить, успокоить. Наконец, мама устала от моих просьб и раз приходит и приносит мне образ Божией Матери и говорит:

– Маша, вот наш фамильный образ. И в нашей семье живет такое предание: если кто из больных приложится к образу и почистит его, тот обязательно выздоровеет. С этими словами мама подает мне образ Божией Матери, а я тут же подумала: хочет отвязаться от меня. Но я образ все-таки взяла и полотенцем отерла его и, всмотревшись в лик Божией Матери, стала молиться:

– Пречистая Богомати! Я – калека. Мне горькая жизнь уготована. Возьми меня к Себе или восстави от одра болезни.

В один миг сильная боль, появившаяся в позвоночнике, заставила меня закричать и лишила меня сознания. Все сбежались на мой крик. Я вскоре очнулась и почувствовала, что ко мне вернулась способность владеть ногами.

– Мама! Я исцелилась! – воскликнула я.

– Перестань, Маша, этим не шутят.

– Но посмотри, посмотри, я шевелю ногами.

Действительно, я исцелилась. Позвали врача, сняли гипс, я поднялась, села на кровати, а потом бросилась на шею матери. Но ноги ослабели, и я снова улеглась на постель. С этих пор я быстро стала крепнуть и к отъезду в Москву ходила, как и все. Я не стану описывать, как мы поехали в Москву, что говорили профессора и что говорил Шарко. Скажу только, что Шарко сказал отцу: «Если бы не профессора, лечившие больную, то я не поверил бы Вам». Весь 1920 год Мария Владимировна прожила у меня, на Кузнечной ул., д. 14, кв 19. Жила она тихо, спокойно, часто посещала церковь, а вечера проводила с моей семьей в душеспасительной беседе. К концу года появились у нее нарывы на голове и очень большие. Она почувствовала надвигающуюся смерть и причастилась. Исповедь ее была на редкость глубокая – сердечная, христианская. Умерла в полном примирении со всеми. Последние ее слова были: «Господи, спаси от бед сестер моей обители. Батюшки, никогда не забывайте в своих молитвах моих дорогих сестер». И с этой молитвой умерла. Похоронена она мною в1921 г. на Одесском 3-м кладбище под фамилией Армашевская (по 2-му мужу).

Мир праху ея и вечный покой ея душе!

Душевно Ваш протоиерей Ал. Введенский».

А далее – отрывок из второго письма, написанного А. Г. Введенским вскоре после первого, в том же 1953 году.

«Возлюбленная о Христе сестра Антония!

Еще и еще раз благодарю за присланный Вами образок Козельщинской иконы Божией Матери. При взгляде на него слезы полились из глаз моих и уже не послышались старые слова укоризны: «не буди неверен, но верен», какие всегда теснились в мою душу при взгляде на сей образ, как об этом я Вам писал. …..Когда получу акафист, на молебне тоже будем молиться всей церковью.

Прошу и меня поминать в своих святых молитвах.

Сообщаю, что Марья Владимировна до последних дней ходила на ногах бодро и не жаловалась на них.

Я кратко описал Вам последние дни жизни ея. По мере возможности я буду восполнять свои воспоминания какими-нибудь подробностями.

…Да хранит Вас Пресвятая Владычица за бесценный и святой дар.

Протоиерей А. Введенский».

Передайте сестрам, что по завещанию Марьи Владимировны я всегда молюсь о сестрах ея обители. Я молюсь общей молитвой, но если Вы пришлете список всей братии, я буду рад выполнить волю покойницы до мельчайших подробностей».

Да хранит нас Господь молитвами Пресвятой Богородицы, Милостивой Заступницы и всех молящихся о нас. А их спасет и помилует.

Р. Б. Зоя Марчишина

Летописец№ 4 (37), 2012


								

Поделиться: