Молитва

Приходим мы к своему духовному отцу и каемся: не могу молиться сосредоточенно, мысли посторонние отвлекают – о дне прошедшем и о дне предстоящем.

Мысли – как жвачка у коровы. Наестся она травы, отправит в желудок, а там жгутиконосцы, инфузории и бактерии трудятся, разлагают клетчатку. Ферменты, производимые пищеварительной системой коровы, самостоятельно не могут расщепить целлюлозу и лигнин, содержащиеся в растениях. А симбионты желудка могут. Полежит травка несколько часов в рубце, поферментируется – коровка снова ее в ротовую полость отправит, снова пожует. Так молоко и получается. И мои мысли – точно так же. Обдумал и сделал, а потом снова к мыслям возвращаюсь. Ничего плохого в этом нет, это нормально. Плохо только, что не вовремя – во время молитвы это происходит. Сосредотачиваться нужно, учиться и не унывать, если не получается.

Вспомним последовательные изменения, которые претерпевала наша молитва. «В последние времена люди в храм только скорбями приводимы будут», – говорят святые отцы. Большинство из нас в храм скорбь привела. Просили мы Бога о чем-то конкретном. И чаще всего – о мирском просили, ведь к духовному были еще не способны. Проходило время, мы воцерковлялись – и начинали просить о победе в борьбе со страстями, бушующими в сердце нашем или у ближних наших. Начинали понимать мы, что первостепенен мир внутренний, сердечный, «обращали глаза зрачками в душу». Шло время – и мы снова понимали, точнее, наконец-то услышали слова Христа, апостолу Павлу адресованные: «Довольно для тебя моей благодати» (2Кор. 12.5). И вот уже не просим искоренить конкретную страсть, потому что начинаем понимать, что крест это наш, который самим нести нужно, а не спихнуть кому-то по-быстрому. Боремся со страстью и просим в этом помощи Божьей. Каемся уже в том, что сердце наше пронизано страстями, пусть и не очень заметными в повседневной жизни. Нельзя их искоренить по отдельности. Понимаю, что свет который во мне – тьма; какова же тогда тьма? Помилуй меня, Господи!                                                                                Молитва – общение с Богом. Не крик в пустоту, а общение. Не стук кулаком по столу или крик отчаяния. Хотя в нашей повседневной жизни и такая форма доведения своего мнения до собеседника называется общением. В тишине сердца говорит Господь. Услышь меня, Господи! Верю, что слышишь меня, несмотря на то, что не слышу я твоего словесного ответа. Шум и сутолока от мыслей суетных в сердце моем, помоги, Господи, обрести мне мир душевный.

Не пытайтесь «перекричать» молитвой свои же собственные мысли. Неблагодарная это работа. Только еще большую сутолоку в голове устроите. Не пытайтесь ругаться на себя за сумятицу в душе. Господи, а чего я еще достоин. Это и есть я. Не кто-то другой, а я. И ты видишь меня именно таким. Ведь видишь ты меня из глубины сердца. Мне не перед кем «выпендриваться», изображать из себя что-то, чем я не являюсь. Таково мое сердце, душа моя. Помоги мне, Господи, по милости Твоей помоги. Не достоин я помощи Твоей. Помилуй меня, Господи!

«И все равно, не могу сосредоточиться, не получается у меня молитва, – говорит прихожанин на исповеди. – Отчаялся уже, не могу молиться». Отчаяние – оборотная сторона гордыни. Бог гордым противится, смиренным же дает благодать. А мысли в голове другие: «Как это, я – и не смог найти общий язык с Богом! Все у меня в жизни получалось. Нужно было только постараться. А тут…, какая-то молитва – и не получается. Отчаялся уже». Потому и не получается – что есть еще надежда на себя (чаяние, то есть). А когда это чаяние исчезнет – вот тогда единственное, что останется – чаяние на Бога. Не способен я еще услышать тебя, Господи, по «благополучию» своему, толстокожести своей.

«Блаженны нищие духом». Духом нищие – блаженны, не душою нищие, не интеллектом и не финансово нищие блаженны. Прокаженный я, Господи, с ног до головы прокаженный, в смысле от неведения и чревоугодия до воровства и убийства. Не знаю, как исцелиться. Прошу Тебя: « Исцели меня, если хочешь». Такую молитву Господь услышит, такое сердце посетит.

Молитва – дар Божий. Дар – это не плата за проделанную работу, а даваемое просто так, не по заслугам. Господь справедлив. Но если бы был он только справедлив, а не милостив, не видать  нам как своих ушей ничего в жизни нашей, кроме геенны огненной. А молитва – не просто дар, а один из наивысших даров, возможных для человека. Не понимаем, о ЧЕМ просим. Ведь в молитве, то есть в пред-стоянии пред Лицем Божиим и «разговоре» с Ним пребывают самые великие святые. Как же я дерзаю просить наивысшего дара, пес смердящий, во тьме греха обретающийся? Причем, так нагло просить! Я-то встал (простите, чаще не встал, а сел) пред иконами и уже даже минут пять невнятно про себя читаю что-то из молитвослова – подать мне сюда Бога! И чтоб говорил со мной, а не абы как! Господи, помилуй меня грешного!

В разведанной человеком Вселенной сотни миллиардов галактик, в каждой из них минимум – сотня миллиардов звезд. И это по приблизительным расчетам – лишь не более 5 % массы Вселенной. Даже вся Вселенная – лишь материальный мир. А есть еще и духовный, в котором я разбираюсь не многим больше, чем в китайской грамоте. Как дерзаю я, грешный, требовать для общения Творца всего этого? Какое слово еще подобрать, кроме как «гордыня»? Чудовищная гордыня. Прах (то есть озоляемая часть: углерод, азот, сера, кислород, водород, при сгорании в газ и пар превращающиеся) и пепел (собственно зола: в основном кальций, магний, калий и натрий). Прах и пепел, возомнивший о себе невесть что. Прах я – и в прах возвращусь. А что, есть другое мнение? Или в душе моей есть что-то достойное вечной жизни? Где это? Микроскоп сюда подайте – может хоть что-то найти удастся… Господи, помилуй меня грешного!

Святые отцы говорят, что главное в молитве – искренне покаяние и постоянство. «Непрестанно молитесь», – заповедал нам апостол Павел. А я, грешный, и утреннее, и вечернее правило читаю с горем пополам. Некоторые даже говорят «вычитываю». Не хорошо это! Вроде бы как у станка отстоял, отработал. Не хорошо это! Не хорошо!.. Когда замечаю, что само сердце тянется на молитву, когда весь день стремлюсь к вечернему «разговору» с Сотворившим меня – признак второго этапа «отношений» с Творцом. Прах и пепел я, Господи, но хорошо мне с Тобой быть. Стремлюсь к тебе утром, не могу дождаться «разговора» с тобой вечером. Верю, что любишь ты меня, окаянного. Благодарю, что дал возможность приходить в Храм Твой святой, причащаться Тела и Крови Твоих, Господи. Ты видишь мое сердце, полное греха. Пред тобою оно открыто. Сотвори со мною по милости Твоей, Господи. Господи, помилуй меня грешного!

Если искренности силой воли добиться никак не удастся, то постоянство – только ею и определяется. «Стучите – и отворят вам», – говорит Господь (Лк. 11.9). Даст Господь молитву искреннюю, если молиться буду «на совесть». В начале не своими словами, от сердца, а словами великих святых, записанными в молитвослове. День, неделя, месяц, год. А как ты хотел? Грешил-то небось не один десяток лет? Господи, помилуй меня грешного!

Трудно писать о том, чего сам не имеешь. Наступит время, когда слова и не нужны будут вовсе. Это здесь для передачи информации от одного грешного внутреннего мира другому (от одной души к другой) нужны они. А для разговора с Богом и не нужны они вовсе. В тишине сердца, без слов, творится такая молитва. И наполнена она любовью к Творцу, благодарностью и покаянием.

Научиться молиться (то есть любить Бога) – основная цель земной жизни. В вечности только этим душа и будет заниматься…

Р.Б. Виктор Бригадиренко

Летописец№ 7 (28), 2011

Поделиться: