Они пережили войну

Я никогда не писал статьи ко Дню Победы, хотя оба моих деда приняли в войне участие, награждены орденами и медалями, а бабушки, одна из которых живет со мной, жили на оккупированной фашистами территории. Не писал потому, что воспоминания этих близких мне людей очень сильно отличались от всего того, что можно было услышать на уроках истории, из рассказов ветеранов, которых приглашали в школу, из теле- и радиопередач. В моем советском детстве нельзя было говорить всей правды о войне, в учебниках по истории правды было мало, но и сейчас при всей теоретической гласности современное поколение о войне ничего не знает. Говорю не голословно: далеко не каждый выпускник школы сейчас способен назвать дату начала Великой Отечественной войны…

И вот поколение этих мужественных, терпеливых людей уходит в вечность, скоро некому будет рассказать о войне. А недавно случившиеся теракты в нашем городе послужили последним толчком к написанию статьи. Когда 27 апреля 2012 года Днепропетровск и почти всю Украину охватила паника сродни массовому психозу, я спросил у своей 88-летней бабушки, Анастасии Федоровны, сохранившей все умственные способности и дожившей до праправнука, так ли волновались люди в нашем городе, когда 22 июня 1941 года его бомбили? Она сказала мне, что некоторые люди пытались нажиться в то страшное время, но большинство сохраняло спокойствие, были организованны; когда от взрыва рядом разорвавшейся бомбы ее с сестрой засыпало землей, они даже смеялись. Смеялись, потому что остались живы и здоровы. Да и сейчас бабушка радуется каждому дню и вполне довольна своей мизерной пенсией: люди, пережившие голодомор и войну, умеют ценить жизнь и благодарить Бога за все. Тогда, в 1941-м, не было мобильных телефонов, Интернета – не было и паники. И оккупацию перенесли стойко, моя бабушка в 1943 году даже родила сына. Война не остановила жизнь, не сломила православный народ. За плечами людей уже была коллективизация (моих предков-«кулаков» тогда выгнали из дома в мороз с малыми детьми)… Пережили и голодомор, но они не унывали и не говорили, что им негде жить, нечем кормить детей. Это современное поколение, не знавшее голода и войны, склонно оправдывать свое нежелание трудиться, вступать в законный брак, рожать и воспитывать детей пустыми разговорами о плохой жизни и еще более плохом правительстве. И, судя по недавним событиям в нашем городе, к войне, к борьбе мы совсем не готовы.

Мой дед, Иван Егорович Плескач, прошел, а точнее, проехал как военный шофер, две войны: с Финляндией в 1940 году и Великую Отечественную от начала до конца, успев побывать в плену у немцев и «отсидеть» за это у своих. Он был одним из младших в бедной крестьянской семье с двенадцатью детьми. В холодное время в школу ходили по очереди — не было обуви на всех. Во время голодомора с риском для жизни приходилось воровать зерно из колхозного амбара. До 1940 года дед успел закончить четыре класса и курсы трактористов. О войнах говорить не хотел, фильмы о войне не смотрел, а если доводилось что-то увидеть, то не мог выдержать, уходил, ругаясь, и говорил: «Брехня». Не хотел говорить, потому что не мог врать внуку, а говорить правду было опасно. Но иногда, выпив, все же рассказывал мне о том, о чем тогда не писали. О войне с Финляндией говорил, что наша армия не была подготовлена к морозам, даже выдаваемая водка замерзала и разламывала тару. В первые годы Великой Отечественной плохо вооруженных людей посылали на верную смерть без поддержки артиллерии и авиации, люди массово попадали в плен – так попал и он. В плену у немцев выжить было можно, если работать, даже с бабушкой он тогда познакомился и родили сына, а вот из камеры-одиночки «у наших» он спасся чудом и продолжил воевать. На территории западных государств армия СССР стала быстро разлагаться, процветало мародерство, начальство эшелонами отправляло домой награбленное, тогда как простые солдаты мечтали только о том, чтобы вернуться живыми домой. Также стало очевидно, что за пределами СССР условия жизни значительно лучше; как шофер, дед не раз вспоминал о высоком качестве зарубежных дорог. Многих наших военнопленных при освобождении расстреливали свои же или отправляли в ГУЛАГ. На верную смерть гнали пехоту заградотряды НКВД. Самые отважные, мужественные люди в основном легли на полях сражений, некоторые искалеченные вернулись домой. Деду, как водителю, повезло больше: хотя и с ранением, и больной туберкулезом, и пристрастившийся к спирту (до войны вообще не пил), но все же вернулся к полноценной мирной жизни. После войны родилась дочь – моя мама, построили дом, в котором я живу и сейчас, пережил сына, дожил до правнучки, почти полвека провел за рулем всевозможных транспортных средств без единой аварии, стойко перенес тяжелую мучительную болезнь, не прибегая к медицинской помощи (да и средств на лечение в тяжелые 90-е не было). Образ фронтовика для меня – это терпеливый, мужественный, трудолюбивый, немногословный человек, со смекалкой и юмором. И мало кто из моих современников с высшим образованием потягается с поколением полуграмотных фронтовиков в вопросах знания людей, практической житейской мудрости и простого здравого смысла. И еще помню: деду тяжело было убить домашнее животное (кроля, курицу). На мои расспросы о том, как же он убивал людей (в смысле – врагов-фашистов), он давал скупые немногословные ответы, смысл которых в том, что убить человека, даже врага, очень тяжело. Это совсем не так, как об этом показывают в фильмах. А бабушка рассказывает о том, что многие немцы не хотели воевать, но их заставляли, под угрозой были их семьи, оставшиеся в Германии.

Еще один мой дед, Илья Васильевич Лифинский, как строитель, прораб, отстраивал разрушенные здания в нашем городе, в частности, железнодорожный вокзал и Привокзальную площадь. А еще одна бабушка, Екатерина Семеновна, ходила регулярно в храм при Сталине и во время оккупации, тогда многие храмы открылись и стали более многолюдными. А после войны их снова закрыли.

Ясно, что ни коммунизм, ни фашизм не имеют ничего общего с христианством, не содержат любви к Богу и людям, но Господь попустил тяжелые испытания нашим предкам – и они их пережили. По крайней мере, я не слышал от них жалоб, ропота, не наблюдал уныния и паники. Помню я и невозмутимое молчаливое спокойствие, христианское терпение прабабушки Анны Еремеевны, хоронившей в период коллективизации и голодомора своих детей. Благодаря Богу и таким людям, несмотря на гибель десятков миллионов наших предков, род наш не иссяк, вера наша православная не истребилась. Они пережили войну – а переживем ли сегодняшние испытания достойно мы?!

Р.Б. Александр Лифинский

Летописец№ 5 (38), 2012

Поделиться: