Мера ответственности равна мере опасности

Редкий выпуск новостей этой зимой обходится без упоминания служб Министерства Чрезвычайных Ситуаций. Спасатели расчищают дороги от снеговых заносов, доставляют продукты в отрезанные непогодой населенные пункты, ликвидируют последствия аварий и чрезвычайных происшествий, связанных с жестокими холодами, организуют пункты обогрева бездомных и даже рубят лед на водоемах для того, чтобы спасти перелетных лебедей.

Мы воспринимаем это как нечто само собой разумеющееся. Мол, работа у них такая. Но ведь они – такие же люди, как мы. Им тоже бывает холодно, тревожно и даже страшно в каких-то обстоятельствах. Однако в критических ситуациях мы привычно надеемся на них, и, наверное, именно поэтому они не могут позволить себе остаться в стороне от чьей-то беды, именно это помогает им, преодолевая себя и обстоятельства, вкалывать до седьмого пота, чтобы, в конце концов, услышать слова: «Опасность миновала».

Валерий Алексеевич Вахрушев — именно такой человек. Защитник, спасатель по призванию, образованию и, главное, — по состоянию души, хотя официально его нынешняя и прежние должности имеют совсем другое название. Сегодня он — начальник отдела мобилизационной подготовки и гражданской обороны электровозостроительного предприятия. Позади — многолетняя служба в войсках гражданской обороны СССР, участие в ликвидации десятков сложнейших техногенных аварий, природных катастроф, чрезвычайных происшествий. Затем — руководство структурами гражданской обороны Ленинского района Днепропетровска, одного из сложнейших в городе.

Более сорока лет служит Валерий Алексеевич делу, избранному в юности совершенно сознательно, и ни о чем не жалеет.

Сын своих родителей

- Под влиянием чего решили Вы посвятить себя военной службе? Думали ли о том, что всю жизнь будете заниматься устранением критических ситуаций, и их будет так много? — спрашиваю у Валерия Алексеевича после долгих расспросов о делах текущих, о пережитом прежде.

- Мой отец был кадровым военным, — отвечает он после короткого раздумья, — и я с детства хотел служить в армии. Вообще, родители у меня были замечательные. Оба прошли всю Великую Отечественную войну, непосредственно участвовали в боевых действиях. Имели боевые награды. Мама — даже Орден Боевого Красного Знамени за участие в разведывательных операциях. О военной дисциплине и ответственности, трудностях кочевой жизни знал не понаслышке. Мы с семьей объездили половину Союза: были и на Дальнем Востоке, и в Сибири, и на Украине. Судите сами, я родился в Чите, сестра — в Алтайском крае. Вот так судьба бросала. Отец отдавал службе все свои силы, здоровье, служил, как говорят, не за честь, а за совесть. Мама, в основном, занималась домом, детьми. Только уже в Днепропетровске нашла постоянную работу. Семь лет прослужили с отцом в Германии. Там строгие ограничения распространялись на всех нас. Если полк поднимался по тревоге или отправлялся на учения, все семьи должны были находиться дома, никто не имел права покинуть военный городок. Обстановка была очень серьезной, и все это понимали.

И все же ни жесткие ограничения, ни суровая дисциплина, ни тяготы армейского быта не смогли изменить выбор юноши. Поначалу Валерий хотел поступать в военное училище сразу же по окончанию средней школы. Но, сдав выпускные экзамены, неожиданно подумал: «То, что я видел рядом с отцом, – одно. А как сам справлюсь?». Решил: сначала следует послужить в армии. Вдруг на практике обнаружится, что это – не для него. И в 1970 году повесткой Кировского военкомата города Днепропетровска, куда он приехал с семьей после демобилизации отца, Валерий Вахрушев был призван в армию.

– Я был направлен в Московский военный округ, в войска гражданской обороны, – вспоминает Валерий Алексеевич, – единственные в Союзе, имевшие самостоятельность и не входившие в Министерство обороны. Увидел эту структуру изнутри и понял, что хотел бы посвятить себя именно этому. Прослужил почти два года и изъявил желание поступить в Московское военное училище гражданской обороны СССР. Это было единственное такое училище в Союзе. Конкурс был очень жестким – 16 человек на место. И даже для нас, отслуживших в спецвойсках, не было исключений. Из 128 военнослужащих, поступавших вместе со мной, было принято всего 64 человека. Учиться тут было очень престижно. Это было новое направление, новые подходы в защите страны и населения.

По окончанию училища лейтенант Валерий Вахрушев был направлен служить в Уральский военный округ – в Челябинскую область, где расположен известный сегодня, а тогда – строго засекреченный поселок Челябинск-40. В 1957 году там произошла первая в Советском Союзе авария с выбросом радиоактивных веществ, которая по условиям того времени упоминалась только в документах с грифом «совершенно секретно», что, однако, не уменьшило причиненный ею вред и природе, и людям. С тех пор Челябинская область оставалась очень сложной в техногенном отношении, и, наверное, неслучайно полк гражданской обороны располагался именно там.

– Авария было засекречена до 1990 года, – рассказывает Валерий Алексеевич. – И я, и жена дали подписку о неразглашении того, что узнали там. Но опыт преодоления той катастрофы настолько поучителен, что о нем и сегодня еще пишут в специализированных журналах России. Помню статью «Авария на «Маяке», опубликованную в журнале «Гражданская защита». Так назывался комбинат, который мы обслуживали. Жили в постоянной «боевой» готовности.

25 часов работы в сутки

Воинская часть, в которой выпало служить Валерию Алексеевичу, была особенной. Она имела статус отдельного полка гражданской обороны центрального подчинения постоянной готовности и быстрого реагирования. А это означало: где бы ни случилась беда, полк должен прийти на помощь по первому зову, точнее – по приказу. Возникали любые ситуации, но если поступал приказ – через тридцать минут он уже отправлялся на ликвидацию.

– Тем более, к нам был приписан вертолетный отряд, – продолжает В.А. Вахрушев. – Полк поднимался по тревоге, – вертолетный отряд взлетал без промедления, прибывал к нам. Было четыре посадочных площадки, вертолеты садились, двести человек грузились, и мы отправлялись в любую заданную точку.

– И часто это случалось?

– Часто. Это дома мы бывали редко. Жили в постоянном напряжении. Бывало, пришел домой, и даже поесть не успел. Снова звонок, тревога и – на взлет. Сейчас многое выглядит иначе. Смотрю на современных военнослужащих и вижу значительные различия. Ходят на службу, как гражданские люди на работу, не знают, что такое «тревога».

– С чем это связано, как думаете?

– Не знаю, сама ситуация по Министерству обороны какая-то не слишком определенная. Хотя наша система МЧС сейчас действует, расчищает по области снеговые заносы, дороги, но в целом она мало совершенствуется. Раньше был в Верховцево полк гражданской обороны, сейчас – отряд. Структура уменьшается. Если в России система МЧС постоянно развивается, созданы и дальняя, и ближняя, и вертолетная авиация МЧС, полностью автономная медицина катастроф, которая может вылететь на любой вызов, у нас – нет четкой организации, определенной направленности развития. Если там уже 20 лет министром МЧС остается Шойгу, то у нас министры не задерживаются. И главное, руководят – не специалисты…

На Урале Валерий Алексеевич Вахрушев прослужил 13 лет – от лейтенанта до майора, от командира отдельного взвода связи до начальника связи полка. В каких только операциях ни довелось участвовать спецподразделениям: гасили пожары, спасали от затопления, разминировали боеприпасы, выручали из снеговых заносов. Много разного случалось. Выезжали, вылетали в разные точки Союза.

– Как-то,– вспоминает Валерий Алексеевич,– подняли по тревоге на чрезвычайное происшествие. Во время строительных работ было обнаружено хранилище отравляющих веществ – 380 баллонов с ядовитым газом лежали, погребенные землей, еще со времен Великой Отечественной войны. Тракторист, зацепивший ковшом один из них, погиб на месте. Прилетевшие специалисты полка определили: к обезвреживанию страшной находки можно приступить, только перевезя все в специально оборудованное место. Опасные баллоны из котлована выносили на руках. И делали это только офицеры, – уточняет Валерий Алексеевич, – потому что солдаты в наших войсках – люди временные, а мы, офицеры, знали, на что шли, когда выбирали поприще гражданской обороны.

Непросто жилось и семьям военнослужащих спецполка. Требование о состоянии постоянной готовности распространялось и на них. Даже жены офицеров раз в два месяца выезжали на стрельбы и сдавали нормативы по стрельбе из всех видов оружия, кроме метания гранат.

– Моя жена стреляла лучше всех, – рассказывает Валерий Алексеевич, – и, не скрою, я этим гордился. У меня и сыновья с легкостью разберут-соберут автомат, другое оружие. Наши семьи, что называется, служили вместе с нами. Каждая знала, куда явиться в случае возникновения внештатной ситуации, имела дома приготовленный комплект вещей и список необходимых продуктов. Внутренне все были готовы к тому, что сигнал может прозвучать в любое время. Тем более, мы – офицеры.

В Челябинске-40 вызовы по тревоге были делом обычным. В любом месте нового кинофильма, на который семье удавалось чудом вырваться в редкий выходной, мог включиться свет и прозвучать слова дежурного: «Офицеры, тревога!». И все – продолжение фильма жены офицеров смотрели без мужей и домой потом возвращались сами… Не были исключением ни государственные праздники, ни семейные торжества.

– 31 декабря 1978 года температура воздуха на Урале опустилась до – 56, – вспоминает Валерий Алексеевич. – И как раз в этот день на Белоярской АЭС произошла авария, которая могла стать огромной трагедией для СССР, значительно превосходящей то, что позднее случилось в Чернобыле. О сути происшествия мы узнали не сразу, вначале лишь привычно сожалели о том, что ЧП случилось 31 декабря, и теперь мы не сможем встретить Новый год в кругу семьи. Как всегда по сигналу тревоги оперативно собрались на базе, приготовили необходимое снаряжение и ждали сигнала к отправке. Напряжение еще боле усилилось, когда мы узнали, где именно создалась критическая ситуация. Однако неожиданно в половине второго ночи по местному времени нас отпустили по домам, сказав, что угроза взрыва станции миновала. Обрадованные, мы поспешили к родным, чтобы встретить Новый год хотя бы по московскому времени (разница составляла 2 часа, и мы, как раз, успевали), и только на следующий день узнали, что же случилось в Белоярске. А там произошло короткое замыкание на пульте управления атомной (!) электростанцией, в результате которого полностью сгорела часть проводов пульта, и станция стала, практически, неуправляемой. Разумеется, в ее конструкцию был заложен определенный ресурс времени для устранения неполадок, но им еще нужно было уметь воспользоваться. И вот тут-то сработал наилучшим образом инженер, дежуривший в тот день за пультом. Не теряя ни минуты, он взял у ремонтников все имеющиеся виды проводов и стал соединять их с оставшимися, ориентируясь по цвету и другим понятным ему признакам. Действуя таким образом, он сумел «реанимировать» пульт и выключить ядерный реактор за семь (!) минут до возможного взрыва. Когда на станцию прилетели специалисты-ядерщики из Москвы и Ленинграда, они были поражены, что, соединяя провода, как называется, на глаз, инженер ошибся всего лишь в двух случаях, но оба эти провода не имели отношения к управлению реактором. Вот как важно, чтобы в критической ситуации в нужном месте оказался человек, умеющий действовать решительно и грамотно.

О том незнакомом инженере Валерий Алексеевич говорит с неподдельным восхищением. Кто-кто, а он знает истинную цену такому мужественному умению взять ответственность за решение на себя. Взять – и осуществить. Справедливость этого ему самому не раз довелось доказывать на собственном опыте.

«Кабинетная» должность

После Урала по состоянию здоровья В.А.Вахрушев был переведен в Днепропетровск, на должность начальника штаба гражданской обороны Ленинского района. Работа, на первый взгляд, спокойная – кабинетная. Ведь район – не секретный объект повышенной опасности, но сколько же было пережито на этом посту!

Первым серьезным испытание стало разминирование 180-килограммовой бомбы в районе проспекта Петровского.

– Дело было так, – вспоминает Валерий Алексеевич. – Рыли котлован под будущее здание и наткнулись на крупный снаряд. Ржавая бомба времен Великой Отечественной войны с 13-ю взрывателями оказалась в середине ковша экскаватора, и когда он вывалил ее на песок в кузове самосвала, было чудом, что она не взорвалась. Да еще и происходило все это рядом с углекислотным заводом. Представляете?

Когда строители увидели бомбу – остолбенели. Срочно вызвали МЧС, позвонили в штаб ГО Ленинского района. Первым на место происшествия прибыл Вахрушев. Вызвав пиротехников из Днепродзержинска, организовал охрану места происшествия, занялся срочной эвакуацией общежития завода Петровского, расположенного неподалеку от стройплощадки. Пиротехники приехали, когда уже стемнело. По всем инструкциям разминировать такие объекты в ночное время нельзя, но нельзя было и оставлять бомбу на ночь. И тогда Валерий Алексеевич, его водитель и два пиротехника на солдатских ремнях вынесли 180-килограммовую махину со стройплощадки, погрузили в специальный ящик и сопроводили за город, где она и была благополучно разминирована. На всем пути следования взрывоопасный груз сопровождала милиция, перекрывая проезд другому транспорту. Благо, ночью его было немного. Все было сделано так тихо, что многие жители соседних домов даже не узнали о чрезвычайном происшествии, серьезно угрожавшем их безопасности.

(Продолжение следует)

Летописец№ 5 (38), 2012

Поделиться: