Книга первая: Таинство ЖИЗНИ

Глава из книги протоиерея Георгия Вольховского
Трилогия: Таинство жизни. Таинство человека. Таинство смерти.

Напоминание! Некоторые цитаты, раскрытые положения, мысли и формулировки в разных разделах могут повторяться. Это сделано для того, чтобы читающий смог увидеть цельность и единство в рассуждениях, не утратил логическую взаимосвязь разных аспектов рассматриваемой темы.

Введение в таинство

Размышляет ли человек над тайнами бытия, или нет, но он все равно есть сопричастник этих тайн. Более того, вся деятельность человека, по большому счету, есть участие в таинствах, которые наполняют его путь на земле. Участие в метафизических таинствах. Это Таинство Жизни, Таинство человека и Таинство смерти.

ЧУДО ТАИНСТВА ЖИЗНИ

Как многочисленны дела Твои, Господи! Все сделал Ты премудро: земля полна произведений Твоих.

Псалом 103. 24

Словарь русского языка С. И. Ожегова определяет слово «тайна» как «нечто неразгаданное, еще не познанное, нечто скрытое и… как скрытую причину чего-либо». Для таких понятий как «жизнь, «человек» и «смерть» это определение весьма и весьма подходит.

Однако тайну и нечто неразгаданное содержит в себе еще одно слово – «таинство», по латыни – sacrum, что значит святыня, мистерия. Отсюда и слова «сакральный» и «сакраментальный», что означает – относящийся к религиозному культу, священный, ритуальный, обрядовый.

Православное догматическое богословие такими словами начинает определение таинства: «Таинство есть священное действие…». Священное действие! Это о многом говорит.

Говорит, что одно из самых существенных свойств таинства состоит в том, что в таинстве соединяются видимая сторона с невидимой, внешняя форма с внутренним содержанием.

Бесспорно, что каждое таинство имеет свою внешнюю форму, которая не есть нечто случайное, что могло быть, а могло и не быть. Она входит в самую природу таинства.

Таинство обязательно заключает в себе и священнодействие, основой которого является то невидимое, что наполняет его внешнюю форму. Это невидимое, что наполняет внешнюю сторону таинства, – есть сущность таинства, которая всегда сопричастна чуду.

Взять, к примеру, Таинство жизни! Здесь все не просто таинственно. Здесь абсолютно все исполнено чудом. Да-да, чудом! Чудом, к которому мы привыкли, и поэтому даже не замечаем, не осознаем его как чудо.

Но ведь это поистине чудо – ночное небо над головой с его таинственной бесконечностью, усеянное звездами. Наша Земля, окутанная голубой атмосферой и плавно плывущая вокруг Солнца, – прекрасная жемчужина этого Неба. Чудо и само по себе Солнце, своим заходом раскрасившее небосклон морем огненных красок.

А разве не чудо – лес возвышающихся деревьев, пронизанных лучами света, наполненных дыханием ветра, журчанием, щебетанием, жужжанием, шуршанием… этим чудным пением природы. Кому оно посвящено? Кто украсил этот мир зубчатыми горными хребтами, сверкающими на солнце снежными вершинами, лазурной гладью океанов? В этом чудном мире все, даже самое незначительное и малое, есть великое чудо.

Разве не чудо – живая клетка. Клетка так насыщена информацией, что, если ее всю записать, она заполнила бы тысячу (!) книг в 600 страниц каждая. Каждая клетка – это целый мир, живущий двумястами триллионами крошечных атомных групп – молекул…

Если соединить «нити» наших 46 хромосом, то их длина составила бы около двух метров. Однако ядро, в котором они содержатся, имеет диаметр меньше одной сотой миллиметра.

Каждая клетка не просто живет, она функционирует, как город, окруженный стеной. В нем «электростанции» вырабатывают для клетки энергию. «Фабрики» производят необходимые для химического товарообмена продукты – белки . Сложные транспортные системы перевозят определенные химикалии внутри клетки от одного места в другое, а также за ее пределы. На пограничных пунктах стражи проверяют экспорт и импорт, контролируют внешний мир относительно признаков опасности. Биологические вооруженные силы стоят наготове, чтобы принять необходимые меры против захватчиков… Гены во всем поддерживают порядок и слаженную работу…

Еще одно чудо – диатомеи, одноклеточные организмы. Они извлекают из морской воды кремний и кислород, производят стекло и строят из него крошечные коробочки для хранения зеленого хлорофилла и производят масло, которое помогает им подниматься близко к поверхности воды для наполнения хлорофилла солнечным светом. Их прекрасные стеклянные оболочки встречаются в ошеломляющем разнообразии форм. Круги, квадраты, щиты, треугольники, овалы, прямоугольники…, всегда изыскано украшенные правильными, филигранными, геометрическими гравировками…

А радиолярии – истинные художники и архитекторы одноклеточного мира. Они вырабатывают стекло и создают из него ювелирные изделия в виде солнц, длинными, тонкими, прозрачными иглами-лучами расходящимися от хрустального шара, который находится в центре. Или же стеклянные распорки складываются в шестиугольники и используются для постройки куполов, наподобие геодезических…

Разве же не чудо, когда крошечная птичка-славка на своем пути в Южную Америку летит сначала в сторону Африки, высоко пересекая Атлантический океан. На высоте около 6000 метров она ловит поток воздуха, который несет ее к Южной Америке. Руководимая миграционным инстинктом, она держит свой курс и в течение нескольких дней преодолевает 4000 километров. Окутанные в перышки 20 граммов храбрости!

Чудо и пересмешники – эти музыкальные виртуозы. Один пересмешник за час скопировал голоса 55 других птиц. Но, когда пересмешник заливается собственными мелодичными композициями, он особенно очаровывает слушателей.

Разве не чудо, что летучие мыши пользуются системой эхолокации, угри производят электрический ток, чайки опресняют морскую воду, осы изготовляют бумагу, термиты строят воздушные кондиционеры, осьминоги путешествуют с помощью реактивного двигателя, птицы плетут или строят многоквартирные дома, муравьи занимаются садоводством, шитьем и животноводством, светлячки имеют встроенные в тело фонари…

Разве не чудо, что жизнь существует и в ледяных полярных зонах, и в раскаленных пустынях, и в освященной солнцем поверхности моря, и в темных глубинах океана. Высоко в воздухе летают крошечные живые существа, а под нашими ногами несметное количество микроорганизмов работает в почве, делая ее плодородной. Земля, буквально, насыщена жизнью, в несметном количестве и разнообразии.

Сотворенный мир весь исполнен чудесами. Зачастую люди в своих научных изобретениях повторяют то, что растения и животные делают уже тысячелетиями. Подражание живым существам так распространено, что ему было дано собственное имя – «бионика».

Живой мир открыл человеку и форму крыльев самолетов, и кондиционеры, и антифриз, дал часы, компас, термометр, ротационный двигатель, бумагу… Научил дыханию и долгому плаванию под водой. Научил опреснению, сельскому хозяйству, реактивному движению, эхолокации, показал электричество, освещение, инкубацию… – всего невозможно перечислить.

Но самое великое из всех чудес есть сам человек. Человек мыслит, сознательно ставит перед собой задачи и цели, строит планы и, чтобы достичь их, приступает к работе, реализуя их. Человек находит удовлетворение в их осуществлении.

Созданный со способностью ценить прекрасное, с музыкальным слухом, с чутьем и любовью к искусству, со стремлением учиться, с неутомимым любопытством и с изобретательным, творческим воображением, человек получает радость и удовлетворение от использования этих даров.

Чувство нравственности, позволяющее различать добро и зло, – совесть в корне отличают человека от всего сотворенного мира. Он находит счастье в дарении и радость, когда он любит и любим. Все это придает его жизни устремленность, смысл и значение.

Человек может созерцать растения и животных, великолепие гор и океанов, проникать в беспредельный простор звездного неба. У него есть чувство времени и вечности. Он желает понять, откуда он пришел в этот мир, куда идет, в чем смысл его жизни, трудов, любви. В чем смысл и причина смерти. Человек ищет причины и основания. Только человеку свойственно искать и стремиться познать сущность всего. Ни одно животное не предается таким размышлениям.

Разве не чудо человеческий мозг… Один исследователь сказал, что после тысячелетий предположений и последних десятилетий интенсивной научно-исследовательской работы наш мозг, как и вселенная, остается «в основном тайной». Человеческий мозг является, несомненно, самой таинственной частью чуда человека. Тайной неразгаданной.

Но еще более таинственной и чудесной является то, что наполняет мозг мыслью. То, что позволяет человеку ощущать себя как «Я», как личность. Личность неповторимую и индивидуальную. Личность, исполненную врожденным чувством и желанием вечности.

«Таинственность мира бесконечна, это должен ощущать всякий, кто хоть однажды беспристрастно заглядывал в тайну мира. Но и тайна человеческого существа не меньше и не короче. Если человек обратит взгляд на себя, то он встретит несказанную таинственность.

Подумайте, человек не в состоянии объяснить себе, как в нем самом происходит переход из чувственного в сверхчувственное, из тела в дух, из бессознательного в сознательное. Природа его сознания и мысли непонятна для него. Возможности осмысления мысли гораздо меньше и уже, чем природа самой мысли. Точно также – возможность осмысления чувств и их деятельность. Все это утопает в некоей внутренней бесконечности. Бесконечность и извне, и изнутри, а бедный человек между ними» (36. 18).

Размышляет ли человек над тайнами бытия или нет, он все равно является сопричастником этих тайн. Более того, вся деятельность человека, по большому счету, есть участие в таинствах, которые наполняют его путь на земле. Участие в метафизических таинствах. Это Таинство Жизни, Таинство человека и Таинство смерти.

Таинство Жизни… Все бытие сопричастно этому Таинству. Все когда-то было призвано из небытия в бытие, и все бытие исполнено Жизнью.

Мы видим, как рождается человек, как из маленькой икринки выходит малек, как зерно дает стебель… Мы ощущаем, как сердце исполняется любовью и чувствуем удовлетворение от своего труда… Это проявления жизни – и это мы видим.

Но спросим себя о невидимом, о сущности: «Что есть жизнь в своей сущности?». Как бы мы ни отвечали на этот вопрос, в ответе мы более будем описывать не саму жизнь, но ее внешние явления и проявления. Это и рождение, и труд, и любовь, и…, но это всего лишь проявления той «скрытой причины», той Сущности, которая делает живым рождаемое, дает возможность трудиться и любить. Причина эта невидима. Она покрыта тайной.

Таинство человека… Это наше сопричастие и Жизни, и бытию. Это наше влияние на бытие и влияние на нас окружающего мира. Но спросим себя: «Что есть человек в своей сущности?» То, что мы видим: тело, голова, руки…– есть ли это человек? Обезьяны и прочие животные имеют это же. Гораздо более человека человеком делают те «скрытые причины», которые наполняют его нравственностью, дают мысль, слово, высочайшую и возвышенную любовь, влекут к вечности… Но эти причины невидимы. Они покрыты тайной.

Таинства Жизни и человека изначально, со времени творения, содержат в себе еще нечто таинственное. Содержат Таинства, без которых их бы не существовало. Это Таинство Причастия Жизни, то есть соединения с Жизнью. Таинство Литургии Жизни, то есть общего дела, которое причастный Жизни человек реализует в единстве и сообществе с себе подобными, названными Церковью. Это Таинства Любви, Истины… Это Таинства, способствующие принятию Жизни и Любви…

Таинство смерти. Смерть – тоже таинство. В нем тоже есть видимое и сакраментальное. Лежащее в гробу бездыханное тело – это еще не смерть. Это ее внешнее, видимое проявление – труп.

Болезнь и старость, приведшие к смерти, – это, как ни странно, тоже ее проявления. Скрытые же причины того, почему мы болеем, стареем и умираем, невидимы.

Можно сказать: так заложено в генах. Да, заложено. Но кем и почему именно так? Что есть смерть в своей сущности? И здесь все покрыто тайной. Не зря о погребении говорят, что это сакральный обряд.

Человек боится смерти, потому что боится потерять свое собственное «Я», боится перестать осознавать себя личностью. Не будет меня, не будет моего «Я», не будет моих ощущений, не будет того, что «Я» есть. И это более всего пугает человека – небытие! А что есть «Я»?

Таинство смерти… Это то, что не свойственно бытию. Ведь бытие означает быть. А смерть отрицает это «быть» – и сама, являясь реальностью, делает бытие для нас нереальным, и нас делает нереальными в бытии.

Это нечто чуждое бытию, чуждое, противоположное и враждебное Жизни. И, собственно, когда мы говорим о стремлении человека познать мироздание и дойти до первоосновы, мы говорим о стремлении человека вырваться из плена этого таинства. И Первопричина, давшая бытие всему, должна помочь человеку в этом.

Таинство Жизни, таинство смерти, Таинство человека… Здесь все таинственно. Откуда мы пришли? Куда уходим? В чем наше предназначение? В чем наша сущность?

Что будет в том случае, если мы не будем выполнять свое предназначение, а будем противиться и следовать своим путем? Что в этом случае происходит?

Остаемся ли мы человеками, как таковыми, или не остаемся? Как взаимосвязаны эти таинства: Таинство человека и Таинство Жизни, Таинство человека и таинство смерти?

ИСТОРИЧЕСКИЕ ПАРАЛЛЕЛИ

Трудным и темным является вопрос о природе богов, который в высшей степени для познания духа важен и для устроения религии необходим. По этому вопросу ученейшими мужами были высказаны столь различные и столь противоречивые мнения, что весьма возможно все они ложны, верным же, конечно, может быть не более одного.

Цицерон

«На вопрос о том, что такое смерть, большинство биологов ответит: смерть – это «отсутствие жизни». Попросите дать определение жизни, и вы получите столько же ответов, сколько существует биологов» (1. 101).

А действительно, что такое Жизнь? Это вопрос вопросов, который всегда занимал умы человечества. Оно отвечало на него по-разному, и более всего здесь преуспели философы. Собственно, философия развивалась вместе с человечеством и в меру своего развития осмысливала этот вопрос.

Так у человечества было «детство». Было детство и у философии. Философия еще не называлась «философией», но уже пыталась осмыслить жизнь. Хотя в этом осмыслении было больше вопросов, чем ответов.

Святой Иустин, первый философ-христианин, разглядел в философии, которая была до христианства, семена истины.

Он так и писал: «Поэтому у всех, кажется, есть семена истины, но они не точно уразумели их… Народы рассеялись по лицу земли; но не забыли взять с собою общее наследие своих отцов»… Святой Иустин находит в языческом мире следы истины и добра. Это мысль светлая и отрадная! Это всегда должно предполагать, потому что природа человеческая не до такой степени испорчена, чтобы в нас не оставалось ни ума, ни совести» (2. 33-35).

«В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог» (Ин. 1. 1). Слово сообщило человеку Истину тотчас по сотворении его. И эта Истина есть Бог!

Потом эта Истина передавалась из рода в род, хотя и в неполноте, несколько утраченная, претерпевшая некоторые изменения во времени.

«Знание, – говорит Климент Александрийский, – бывает следствием наставления. Но там, где есть наставление, необходимо предполагается наставник. Так Клеанф выдает себя учеником Зенона, Теофраст – учеником Аристотеля, Платон – Сократа. Достигнув Пифагора, Ферецида, Фалеса и первых мудрецов, я останавливаюсь и спрашиваю, кто был их наставником? Если вы назовете мне египтян, индийцев, вавилонян, и даже магов, я не перестану вас спрашивать: кто же был учителем последних?… Учителем был Бог – Слово, Творец неба и земли» (3. 37).

Ниже мы остановимся несколько подробнее на том, что названо Климентом Александрийским «проблеском истины у философов» (6. 101).

Это не будет описанием учения того или иного философа. Это будет весьма краткое указание на те моменты дохристианских философских учений, которые содержали разрозненные части истины. Истины, которая во всей полноте раскрывается Откровением.

Именно Откровение содержит не только части, осмысленные философами, но полноту Истины. Поэтому оно и названо Откровением. Откровением Истины о Истине!

Сделано же это будет для того, чтобы проиллюстрировать, почему именно Слово Божие, Откровение, как содержащее всю Истину в Ее полноте, может лежать в основе исследования вопросов Жизни, человека и смерти.

«Бог – мерило истинности существующего. Как измеряемое постигается при помощи мерила, так же и Истина измеряется и постигается благодаря познанию Бога» (6. 102).

ГРЕЦИЯ

Мир – изменение,

жизнь – убеждение.

Марк Аврелий

Итак, философия. В Греции «детство» философии восходит к ионийцам и италийцам, то есть жителям греческих городов Южной Италии. Это было около 600 года до нашей эры.

Движущей силой этого периода являлось то, что греческий философ Аристотель определил как начало философии – удивление, любопытство по отношению к природе вещей, желание знать ради самого знания. В самом этом желании было уже стремление познать то, «что мы некогда получили, но не сохранили» (2. 68).

Основной ионийский вопрос того времени можно сформулировать примерно так: «Интересно, почему вещи таковы, каковы они есть, и происходят так, как происходят? Как интересен мир!».

В самом этом вопросе уже сокрыт вопрос о жизни. Собственно, этот вопрос только жизни и касался: «Почему жизнь такая, какая она есть, и происходит так, как происходит? Как интересна жизнь!».

И, фактически, с детской простотой человечество искало истинный ответ. Практически, это и был поиск истины, точнее, поиск полноты истины, где совершенно подсознательно, в человеческой простоте, жизнь отождествлялась с истиной.

Эта ранняя ионийская философия представлена преемственностью трех человек: Фалеса, Анаксимандра и Анаксимена, все трое – из Милета. Они были практическими астрономами, землемерами и географами. Они усердно совершенствовали те навыки, которые наряду с магией и астрологией формировали основу древней жреческой мудрости Вавилона и Египта и которые ионийцы привнесли в греческий мир.

В качестве первопричины жизни и мира они постулируют одну живую материю, неопределенную в пространстве и по качеству, из которой спонтанно развился мир и все вещи в нем.

Фалес называл ее «влага» или «вода», которая, по его мнению, являлась принципом жизни.

Анаксимандр называл ее «неопределенным», «беспредельным» и «бесконечным».

Анаксимен называл ее воздухом или дыханием. Похоже, он, подобно многим античным философам, полагал, что жизнь вселенной напоминает жизнь человека с воздухом, дыханием жизни, из которого соткана человеческая душа, как ее «принципом». Эту материю милетцы называли «божественной», под чем, вероятно, подразумевали только то, что она живая и вечная.

Комментарий. Знание о «дыхании жизни» есть, практически, у всех народов и во всех религиях мира. Разница лишь в том, что эти народы и религии принимали за «дыхание жизни» и считали ли они само по себе это «дыхание» сущностью всего. Чаще всего «дыхание» воспринималось «принципом», не имея никакого личностного бытия. Это вовсе не то дыхание жизни, о котором мы читаем в Писании: «Дух Божий создал меня, и дыхание Вседержителя дало мне жизнь» (Иов. 33. 4).

В греческих городах Южной Италии в течение второй половины VI века устремление, лежащее в основании поиска истины, было иным.

Это было желание обожествления, уподобления, насколько это возможно, Богу, побега от смертной жизни и возвращения к божественному существованию, от которого, как считалось, отпали души.

Этот вопрос озвучили пифагорейцы: «Как я могу освободить себя от смертного тела, от скорбного, изнурительного круга смертного существования и стать снова Богом?».

Здесь вопрос о жизни стоит еще острее. Здесь в полный голос звучит уже желание жизни и избежание смерти. А устремление стать Богом – есть подсознательное, подспудное осознание того, что только Бог свободен от рабства смерти, что только в Боге и может быть жизнь.

Комментарий. Знание о бессмертии души присуще всем народам и религиям. Здесь разница лишь в том, считать ли душу бессмертной саму по себе или нет. Если считать ее бессмертной саму по себе, то тогда закономерно предположить, что она обладает тем, чем обладает только бог – бессмертием. Такое отношение к душе автоматически приводит к ее обожествлению, к культу предков и прочему, чем наполнены религии. Если душа есть бог, находящийся в плену телесной оболочки, то наличие Первопричины творения либо отсутствует, либо сводится на нет. Как пример, греческие боги Кронос (Хронос) и Уран, практически исчезнувшие с небосклона греческой мифологии. От обожествления души происходят и соответствующие поклонения, обряды, оргии, мистерии, культы, а также изображение богов в виде людей или животных. В вечном существовании души берет начало и принцип «метемпсихоза» или «реинкарнации». Душа в плену телесной оболочки – в этом содержится уже определенный антагонизм. Это далекий отзвук того, о чем впоследствии напишет апостол Павел: «Ибо плоть желает противного духу, а дух – противного плоти: они друг другу противятся… Бедный я человек! Кто избавит меня от этого тела смерти?» (Гал. 5. 17; Рим. 7. 24).

Несколько позднее, в Кротоне, в Южной Италии, возникло пифагорейское братство, исповедовавшее орфическую религию.

Религия орфиков провозглашала своим основателем и пророком мифического певца Орфея, имея в виду, что именно от него произошло это учение.

Орфическая доктрина включала в себя помимо космогонии с некоторыми необычными элементами, такими, как Мировое яйцо, рассказ о происхождении человека из пепла титанов, уничтоженных Дионисом Загреем, богом, которому поклонялись орфики.

Таким образом, человек представляет собой смесь божественной и земной природы, а очищение и высвобождение божественного элемента является целью, к которой направлен жизненный путь орфика.

Душа для орфика была бессмертным богом, заключенным в теле и обреченным следовать кругу реинкарнаций в томительной последовательности жизней. Следовать до тех пор, пока он не освобожден через следование орфическому образу жизни. Благодаря сложному обряду очищения, строгому аскетизму, ритуалу единения с Загреем и знанию верных магических формул, которые используются в посмертном путешествии души, орфики надеялись добиться принятия в сонм богов.

Пифагорейцы несколько развили учение орфиков, придав ему философский облик. Особенно это касается учения о душе. Пифагор утверждал, что душу делает божественной ум, даруя ей способность знать вечную неизменную истину.

Комментарий. Фактически Пифагор довольно близко в своем учении подошел к понятию Бога: «Бог един, и он не находится, как некоторые полагают, вне миропорядка, но он пребывает во всем небесном круге, обозревая все порождения, будучи «смешением» всех веков и творцом своих собственных сил и деяний. Бог – начало всему, он светоч неба и отец вселенной, ум в одушевление всех вещей, движение всех круговращений». Однако этим богом Пифагор полагал космос, как порядок, состоящий из гармонии чисел. Он говорил, что «бог – это число чисел», тем самым сводя бога к совершенному уму, как «принципу», не имеющему личностного разумного бытия. Откровение же рассматривает Бога не просто как ум, но как Абсолютную, Премудрую и Разумную Личность.

Несколько позднее, еще два философа Гераклит и Парменид, оказали весьма важное влияние на развитие философии.

«Я искал самого себя» – фраза, которая раскрывает, каким образом Гераклит достиг, как ему казалось, знания истины.

По Гераклиту, все вещи пребывают в постоянном течении и изменении, постоянно происходит столкновение противоположностей. Столкновение противоположностей, собственно, и есть условие жизни. В этом управляющий принцип всего творения. Имя же, данное Гераклитом этому управляющему принципу, – Логос.

У этого слова множество значений, но в своей философии Гераклит первым начал придавать ему тот особый и глубокий смысл, который позже сделает его столь ценным для христианского Откровения.

У Гераклита Логос – это закон, живой всеуправляющий разум, который философ отождествляет с вечно живым огнем, являющимся материей вселенной.

Огонь не идентичен видимому огню, а «вечно живущий». Но он не бессмертный, поскольку превращается во все вещи, а все вещи в него.

Логос – это тоже принцип жизни и разумности людей, универсальный «принцип». В нем есть все. И причины порядка, соотношения, равновесия, гармонии и разумности в постоянном течении бытия. В то же время он живой, дающий жизнь всему.

Именно это единство жизни и разумности в одном понятии Логоса является выдающимся достижением Гераклита в традиционном философском понимании.

Вот как сам Гераклит пишет об этом: «Мир характеризуется внутренним единством. Его первоначальной основой является Логос, который представляет собой единую и единственную основу вселенной – принцип, закон, объясняющий многообразие мира. Логос придает действительности соразмерный, разумный смысл: У Бога прекрасно все, и хорошо, и справедливо» (27. 382).

Комментарий. У Гераклита понятие Логоса является не воплощенным Словом Откровения как одной из ипостасей Божества, являющейся Личностью и Личностью Высочайшей и Совершеннейшей, а более «смыслом», еще одним значением слова Логос. Этот смысл, хотя и живой, лишен личностного бытия и выступает прежде всего как животворящий «принцип».

Несколько иную философию предлагает Парменид. Он вводит понятие Единого, вечно неизменного и недвижимого. Оно не может уменьшаться, увеличиваться или делиться. Ничто не может преодолеть его. Оно является непрерывным и равным во всех частях. Парменид называет свое Единое «божественным», только подразумевая при этом не более чем вечное и неизменное.

Единое – движущая причина всего существующего, в том числе и человека.

Комментарий. У Парменида Единое также выступает лишь «принципом», не имеющим личностного бытия. Однако догадка о Едином явилась результатом того, что Парменидом была избрана правильная методика – «познай самого себя». Этот девиз особенно часто повторял Сократ, но, вне всякого сомнения, он перенял его от своих учителей – Парменида и Зенона. Это был общий принцип элейско-афинской школы. Он оправдан и с точки зрения христианства: если Бог создал человека по Своему образу и подобию, то, исследуя свое внутреннее содержание, человек может методом «обратного подобия» узнать что-то и о Боге, значит, и обо всем том, что берет в Нем свое начало. Этот принцип можно положить и в основание изучения смерти в ее сущности. Но здесь применим метод не «обратного подобия», а «противоположности».

Еще один философ Эмпедокл Агригентец, говоря о творении, указывает четыре элемента: огонь, воздух, землю и воду, которые смешаны совершенным образом под управлением Любви или Афродиты. Все традиционное греческое учение о душе, ее божественном происхождении, падении, последовательности реинкарнаций и окончательном возвращении в сонм богов, Эмпедокл соотнес с Любовью как принципом, возвращающим человека к вечности.

Комментарий. У Эмпедокла Любовь тоже выступает лишь «принципом», не имеющим личностного бытия. Бог же Откровения есть Личность, Которая и есть Любовь. То есть в Боге Любовь имеет личностное бытие.

В то же время в другой половине греческого мира живет сдержанный и рассудительный иониец Анаксагор из Клазомена.

Движущая причина Анаксагора более чем интересна. Он называет ее Умом или Разумом, хотя Ум для него состоял из тончайшего и прозрачнейшего вида материи. Он не смешивается с телами, всегда отделен от массы простейших тел, которые он движет, хотя и наполняет собой всю эту массу. Разум – движущая и направляющая сила во всем процессе последовательного формирования вселенной и жизни в ней.

Довольно любопытна философия Диогена Аполлонийского с его божественным мироустрояющим разумным воздухом.

Не менее интересна и важна этическая система Демокрита, являющаяся первым примером нравственного типа, которому надлежало стать всеобщим позднее. В нем спокойствие ума, безмятежный покой, исходящий из разумного знания природы вещей, провозглашен как основной принцип жизни и как цель, которую нужно достигнуть человеку.

Фактически, он провозгласил нравственный характер жизни. «Цель жизни, – говорил Демокрит, – хорошее расположение духа, которое не тождественно с удовольствием, как некоторые, не поняв как следует, истолковали, но такое состояние, при котором душа живет безмятежно и спокойно, не возмущаемая никаким страхом, ни боязнью демонов, ни какой-либо другой страстью» (28. 590).

Комментарий. Как бы ни называли древние движущую первопричину, то ли умом, разумом, разумным воздухом… – это всего лишь «принцип», лишенный личностного бытия. Нравственный характер жизни Демокрита несет в себе те же черты «принципа». Бог Откровения есть не тончайшая материя или воздух – это Абсолютный Дух, Абсолютная Совершеннейшая Личность. Совершенства Божии есть Его нравственное личностное бытие.

Очередной этап взросления философии в ее приближении к истине начинается с Сократа и с его, несравнимого ни с кем, влияния на Платона. Весьма кратко сократическое учение можно свести к следующему.

Сократ полагал первым и главным делом человека – заботиться о своей душе, делать ее как можно лучше. Он был, вероятно, первым в Европе, у кого была ясная и связная концепция души, как понимаем ее мы. То есть души, как разумной и моральной личности, несущей ответственность за правильное или неправильное знание и действие.

Собственно, он первым увидел душу как разумную и моральную личность, а жизнь души как единственный и моральный принцип.

До этого «душа» для простого грека означала «дыхание жизни», парообразную субстанцию, которая была необходима для физической жизни, но не была местом сознания и источником действия. Она могла преодолеть смерть только как бессильная, бесчувственная и немощная тень. Душа без тела была неким призрачным духом.

После Сократа концепция души как личности и концепция заботы о душе, как наиболее важного дела, становится всеобщим среди мыслящих греков. Это одно из наиболее важных и решающих изменений во всей истории человеческой мысли.

По Сократу, именно душа творит человека, а благо или зло души делают его хорошим или плохим, счастливым или несчастным представителем человеческого рода. По его мнению, мир управляется благими божественными силами, которые делают все наилучшим образом.

Весьма интересен разговор Сократа с Аристодемом Малым, переданный Ксенофонтом. Сократ в этом разговоре указывает Аристодему, что создатель одушевленных существ должен быть неизмеримо выше создателей статуй и поэм. Целесообразное же устройство человеческого организма доказывает, что он создан высшим разумом, потому что целесообразное не производится случаем. А человек от существования своего разума должен заключить, что существует высший разум. Наконец, из тех преимуществ, которыми человек наделен перед всеми тварями, он должен прийти к выводу, что служит предметом особой заботы Божества.

Для Платона Сократ оставил космические приложения своего принципа. Его же самого более всего интересовала человеческая жизнь. В случае с человеком его природным благом, целью, к которой он должен стремиться в качестве религиозного долга, является духовное здоровье, истинное благополучие его души и истинная жизнь ее.

Не будет преувеличением сказать, что с Платона начинается европейская традиция метафизики, ставшая, благодаря другому греческому философу Аристотелю, основной частью философии.

Напомним, что слово «метафизика» означает то, «что следует после физики». Она исследует высшие, не доступные для органов чувств, лишь умозрительно постигаемые и неизменные начала всего существующего. Фактически, с метафизики берет начало то, что в последующем будет названо «теологией», богословием.

«Откуда у тебя, о Платон, эти проблески истины? Откуда взялся этот щедрый предвещающий благочестие источник слов?… Знаю твоих учителей, даже если ты и захочешь их скрыть: геометрии ты учишься у египтян, астрономии – у вавилонян, целительные заклинания ты заимствуешь у фракийцев. Многому тебя научили и ассирийцы. Истинные законы и представления о Боге получены тобой от самих евреев» (6. 103).

Так вот, Платон в своем учении соединил два элемента.

Во-первых, он взял за основу учение пифагорейцев. Оно заключалось в том, что «вещи – это числа», что существует вечное, не подвластное нашим чувствам (трансцендентное) бытие, которое можно выразить только в числовых терминах и соотношениях, создающих гармонию.

И, во-вторых, душа является павшим богом, заключенным в теле. Она «божественна» и бессмертна, предсуществует, может осознавать свою божественность и после смерти тела вернуться к достойному ее месту через созерцание вечной числовой истины.

Кратко его учение можно описать так. Существует невидимый мир вечных сущностей, «идей», которые существуют сами по себе. Вот эти идеи и воспринимает наш ум, когда он достигает истинного, универсального знания. В мире идей существует идея Жизни, идея Единого и Многого, идея Движения и Покоя…, а также Идея человека, других живых тварей и четырех элементов.

«Идеи» содержатся в высшей реальности – Благе и обусловлены им. Благо, в свою очередь, тоже является Идеей, и более чем Идеей. Это, прежде всего, Идея всего, причина других Идей и нашего знания о них, основной принцип бытия мира. Идея Блага – моральная идея.

Благо, утверждал Платон, есть Единое. Благо есть также сущность абсолютного совершенства. Хотя для Платона Благо – не Бог, но в нашем современном восприятии, Благо – это нечто, весьма напоминающее то, что мы подразумеваем под Богом.

У Платона Благо не управляет и не распоряжается вселенной. Богом же для него является Душа. Душа «божественна», бессмертна по природе, она не является даром от какого-либо высшего божества, и таким образом существовала всегда. Она будет существовать и после того, как освободится от оков тела. Бессмертие – часть природы души. Душа причастна идеям, в том числе и идее жизни.

Душа, согласно Платону, сложная и составная структура, состоящая из трех частей.

Первая – это разум, полновластный хозяин всего, который видит в очищенной душе истину и управляет деятельностью всего человека согласно тому, что видит.

Во второй части находят себе место высшие страсти, любовь к славе… и просто гнев.

Третьей же части принадлежат низшие, плотские желания и инстинкты.

Помимо разума, считал Платон, человеком управляет Эрос, влечение, лежащее в основе всей человеческой мысли и действия, двигатель желания непостижимого Блага, который лишает душу покоя, пока она не удовлетворится в Благе.

Обобщая, можно сказать так: человек не истинен, если разум не управляет им, если человек не освещен вечными истинами Идей, если он не воспринял Идею Блага и божественности, и его стремление не направлено к достойной цели, вечной свободе от рабства телу, к достижению чистого и вечного небесного облика.

Нечто аналогичное происходит и во вселенной. Это настоящее религиозное убеждение в том, что мир направляется благими разумными силами к некоей благой цели.

Вселенной управляет Душа, некое самодвижимое начало, разумная сила, которая направляет и влечет всю материальную вселенную к благим целям путем приведения ее в наиболее совершенное соответствие с миром Идей.

Это учение о том, что мир движим, управляем и направляем к Благу живым разумным принципом, является основой платоновской теологии (богословия).

Душу же и тело материальной вселенной создает Демиург из всегда существующего материала по образцу, который он созерцает в мире Идей. Он разумно созерцает Идеи и таким образом движет и направляет все материальные вещи к благой цели.

Платон верил в мир неизменных вечных нематериальных Идей, соответствующих общим определениям: «красота сама по себе», «равенство само по себе», «человек сам по себе» и так далее. Для него это был единственный реальный мир, а Идеи были единственными объектами истинного знания.

Из группы философов, известных в Академии после смерти Платона, постепенно вырастает величественная фигура Аристотеля.

Аристотель, хотя и был учеником Платона, демонстрирует подход, совершенно отличный от платоновского. В нем вещь не может двигать себя, как душа Платона, или быть суммой вечного беспричинного движения, как атомы Демокрита.

Этот принцип имеет особое значение в аристотелевской философии природы и теологии.

Он приходит к выводу, что все движения и изменения в мире зависят от первого движения, все они окончательно обусловлены желанием божественного совершенства, навеянным чистой совершенной актуальностью, которая есть Недвижимый Двигатель, божественный Ум или Бог.

Этот Вечный Ум самодостаточен, вечно созерцает свое собственное мышление. Бесконечным вращением воздействует на мир, который желает для себя недостижимого совершенства. Но он не личность или сила, осуществляющая заботу о мире и еще менее это Творец или невыразимый Абсолют.

Помимо первого Недвижимого Двигателя Аристотель признает еще одну нематериальную субстанцию, способную существовать обособлено – это «отделенный разум», высшая сила в человеческой душе.

Под душой Аристотель подразумевает форму, принцип жизни и бытия в живых вещах. Он дал такое определение души: «Душа есть первая актуальность естественного тела, обладающая в возможности жизнью». Это как бы формирующий принцип, который делает живое тело живым телом.

Или так. Душа делает потенциально живое тело актуально живым телом. Душа – это нематериальная форма материального тела. Материя и форма, по Аристотелю, не могут существовать отдельно. Они являются частями одной вещи, разделимыми только в мысли. Цельный человек, по Аристотелю, это человек живой, имеющий тело и душу.

Душа должна действовать в полном соответствии с разумом, реализуя в жизни разумную природу человека. Разумная деятельность человека должна быть этична, добродетельна, моральна и направлена к единой цели – высшему благу, которым является сама добродетель.

На Аристотеле, пожалуй, закончим описание дохристианской философии, с указанием на те зерна истины, которые в ней были. И хотя эти зерна истины не дают понимания Жизни в ее сущности, но они раскрывают разные проявления Жизни.

Комментарий. Безусловно, греки достигли многого в осмыслении мира и человека. Однако они так и не смогли до конца вырваться из плена собственной мифологии. Во-первых, они мифологически полагали вечное существование «принципа», который считали богом души и всего материального мира. Для греков души существовали всегда. Просто они были в хаосе. Но в свое время некий организующий «принцип» из хаоса сделал «космос», порядок. Можно сказать и так: бог, «принцип» и материя существовали вечно, а затем бог преобразил совечную материю в целесообразный мир. Бог понимается при этом как Демиург, устрояющий мастер мира, а не как Творец мира из ничего. Демиург – лишь творец благоустроенной целесообразности в мире, который существовал в виде косной и бесформенной материи наряду с ним. Откровение же утверждает, что Бог создал мир из ничего. Существование совечной Богу материи невозможно, ибо в таком случае Бог не был бы Абсолютом.

Во-вторых, ни Сократ, ни Платон, ни Аристотель, ни кто-либо до них не воспринимал Бога, как Личность и не приписывал Ему Личностное Бытие. Когда же Бог не воспринимается Личностью, то он так и будет оставаться неким «принципом». Философия же в этом случае всегда будет сводиться к определению, поиску и осмыслению «принципа», просто называя его по разному: ум, логос, любовь, Демиург, Недвижимый двигатель и т. д. Бог же Откровения есть не «принцип», а Личность, которая способна целеполагать и благоустроять созданный мир.

В-третьих, в совечноти бога как «принципа» и материи есть несвобода, то есть некая зависимость «принципа» от мира и мира от «принципа». Бог же Откровения как Абсолютная Личность, сотворившая все, есть выше всего, выше любой «идеи» и абсолютно свободен от всего, сотворенного Им.

В-четвертых, даже определяя, по Сократу, душу как личность, а заботу о душе, как наиболее важное дело, греки невольно под личностью души видели божество. Это потому, что ни Сократ, ни Платон, ни Аристотель не воспринимали Личностное Начало бытия мира. Можно сказать и так: если миром движет «принцип», а душа есть личность, то она бог, поскольку тем и отличается как от всего мироздания, так и от «принципа». Только она бог – не устрояющий мастер мира, как Демиург, а бог части этого материального мира. Отсюда и весь неисчислимый сонм божеств греческой мифологии.

В-пятых, греки совершенно не рассматривали Святость ни как религиозное понятие, ни как философскую нравственную категорию, ни, тем более, как одно из проявлений Сущности Жизни. Этим, кстати, погрешает и современная философия.

Следует также отметить, что греческая философия совершенно не интересовалась Личностным Началом в бытии. Она не смогла осмыслить то, что только разумному, сознательному личному Существу может быть обязано своим происхождением целесообразное творение. Греки просто не могли себе этого даже представить.

Поэтому благовестие в Афинах Апостола Павла и его речь в Афинском ареопаге о Боге как о Личности Высочайшей, о Христе и Воскресении, они просто не могли ни понять разумом, ни вместить сердцем. «Одни насмехались, а другие говорили: об этом послушаем тебя в другое время» (Деян. 17. 32).

Греки также, хотя и признавали божественное влияние на мир и судьбу человека, но вовсе не принимали во внимание обратные связи от человека и от мира к Богу. Они им просто не были известны. Это также происходило от того, что греки не воспринимали Бога как Личность. Если нет Личности, то нет и обратной связи.

Более того, греки могли рассуждать о божестве, которое дает жизнь чему-либо, но воспринять Бога, как Жизнь (!?), Которая есть Личность… , они просто не могли. Греки могли воспринять и воспринимали любовь как чувство, данное богом, но понять, что Сам Единый и Вечный Бог, Который есть Личность, есть Любовь, было для них также невозможно… Это касается и Истины, и Блага, и…

Греки чаще всего смотрели на окружающий мир и божество сквозь призму своих человеческих целей и интересов, которые они обосновывали и осмысливали исключительно разумом. Сквозь эту призму рассматривалась и душа человека.

Словами императора-философа Марка Аврелия, хотя и не грека, можно прекрасно проиллюстрировать написанное выше.

В своей книге «К самому себе», он писал, что сущность человека «не зависит от внешних обстоятельств (включая и Бога – авт. ) – она зависит от того, как он оценивает самого себя… Единственное, что имеет значение – это внутренняя установка души» (29. 546).

ВОСТОК

Теперь с той же целью – проиллюстрировать, почему именно только Слово Божие, Откровение, как содержащее всю Истину в Ее полноте, может лежать в основе исследования вопросов Жизни, человека и смерти, кратко рассмотрим философские учения Востока.

Если в Греции философская мысль развивалась, в основном, как ресурс человеческого интеллекта, пытавшийся выйти за рамки мифологии, то на Востоке мифология, религия и философия образовали некий единый образный сплав.

Это касается, прежде всего, Египта, Индии и Китая. Различные космогонические и натурфилософские построения вначале развивались здесь непосредственно на основе мифологических сюжетов.

При общем обзоре этих религий можно прийти к выводу, «что все они представляют собой историю естественного развития религиозного сознания древнего человечества.

Каждая отдельная религия зафиксировала какую-нибудь одну сторону этого развития, наиболее близкую духу своего народа. Полного же выражения истинной сущности религии не представляет не только ни одна из них, но и все они вместе взятые.

Каждая отдельная религия имела свои истоки, расцвет и упадок. Истоки всех религий свидетельствуют о том, что эти прарелигии представляют собой идею монотеизма.

Расцвет религии часто предварялся индивидуальностью реформатора (Конфуций, Лао-Цзы, Будда, Зороастр).

Упадок же религий большей частью относился к позднейшим временам, когда каждая отдельная религиозная система древности изживала свое содержание. Отмирание религии (если не всего культа и обрядов, то самого духа, самой сущности) ярче всего свидетельствует об отсутствии в ней подлинного откровения» (37. 91, 92).

Одна из самых древнейших цивилизаций, египетская, оставила нам свидетельства об унаследованных семенах истинного знания о Жизни.

Первоначально в Египте было четыре нераздельных бога. Один из них звался Неф. Это дух, который действует, оживотворяет и живет в материи. Материя же – это вещество, из которого произошло все. Свет со всем, что в нем есть, произошел из этого вещества. Это вещество называлось богиней Нет.

Неф и Нет неразрывно связаны между собой. Материя совершенно не мыслима и не может жить без сил бога Неф, которые действуют в ней. От бога Неф и богини Нет произошло все, что только существует.

Пространство (Пашт) и время (Седек) древние египтяне тоже воспринимали как богов.

Дух и вещество, время и пространство неотделимы одно от другого. У египтян это были четыре величайших бога, через которых и в которых произошло все. Они не созданы, непреходящи, неразделимы. Они – одно целое. Но, как нужно представить себе это единение, этого не знает ни один человек, это никому не понятно, это «амун», то есть скрытое и таинственное. Амун, непонятное единение четырех первых божеств, само есть высочайшее божество. Амун есть все во всем.

Безусловно, Неф – это не тот Дух, о Котором в Писании будет написано, что «Дух животворит» (Ин. 6. 63). Амун не есть и Церковь, о которой сказано, что Она «полнота Наполняющего все во всем» (Эф. 1. 23). Конечно же, и время, и пространство не соотносятся со временем и пространством в христианском понимании. Но ведь это были только «проблески истины».

Комментарий. Фактически, в основании религии Египта уже видно общее с философией Древней Греции. Это и совечное существование духа и материи, где дух выступает «принципом» жизни. Это и отсутствие Единого Творца, Который есть Личность Всесовершенная, то есть отсутствие личностного Начала в бытии. Здесь видны и тесные связи греческой философии и восточных религий.

Немного об Индии. Первыми священными книгами древней Индии были Веды, древнейшая из которых – Ригведа, составленная в середине II тысячелетия до н. э. К ней примыкают две другие веды – Веда песнопений и Веда жертвоприношений.

Несмотря на чрезвычайную древность Вед, учение их поражает необыкновенною в языческом мире отвлеченностью и умозрительностью. Вот примерная сущность этого учения, известного под именем брахманизма.

Говоря о возникновении жизни, индийский философ Р. Баласубраманьян, в своей книге «О чем говорит Адвайта-веданта», констатирует: «Не представляется возможным объяснить начало жизни во времени» (1. 226).

Однако в этом учении есть вечное, самобытное, прежде всех времен и всех вещей существовавшее начало или бытие - Брахман.

Оно бестелесно, не имеет частей, чуждое всякой страсти, наполняющее все пространства, проникающее все существа. Оно в высшей степени доброе, в высшей степени мудрое. Из него, как лучи из солнца, изливаются все божества, люди и другие создания природы.

Оно невидимо. Его можно созерцать только в существах и явлениях мира, как его вещественных и временных воплощениях, которые возвращаются к нему, погружаются в него и сливаются с его сущностью, из которой излились. Этот вечный праотец всего существующего бесконечно любит своих детей.

Брахман тождественен внутреннему духовному началу каждого индивида – Атману. Высочайшее наслаждение человека состоит в созерцании Брахмана, любви к нему, в мысленном поклонении ему. В любви и милосердии ко всем нуждающимся и страждущим живым существам как к братьям. Подлинное бессмертие человек может обрести только в слиянии с Брахманом.

Это понятие о единстве верховного начала мира постоянно просвечивалось в мистическом тумане толкователей Вед. Существуют три высших воплощения этого начала, которые символизировали явления жизни: Брама – созидатель, Шива – разрушитель, Вишну – восстановитель разрушенного.

Верховное начало явило бесчисленных богов и богинь, добрых и злых, поражающих необыкновенной красотой и необыкновенным безобразием, со множеством символических атрибутов – в виде птиц, зверей, пресмыкающихся, деревьев, цветов. Это породило, наряду с осознанием единого начала, грубейшее идолопоклонство, дикое факирство и варварские жертвоприношения.

Комментарий. Конечно же, воспринимая троичное воплощение Брахмана, индийское исповедание далеко от того восприятия триединства, которое есть в христианстве, где «Бог есть Любовь» (1Ин. 4. 16). Где триединство, есть единство в Любви, а не тройственность в противоположности. Однако, говоря об Индии, нужно подчеркнуть, что это всего лишь «проблески истины».

Древнеиндийская философия в лице Нагарджуны, основателя школы буддийской философии «мадхьямика» – «учения о середине», уже рассматривает такие понятия как «причина», «движение», «бытие в себе»…

Эта же философия, в отличие от греческой, сделала вывод о немощи человеческого разума в постижении последней непротиворечивой истины мира и направила свои поиски в область сверхразумного.

Теперь скажем немного о «проблесках истины» у философов Китая. Китайская философия имеет длительную историческую традицию. Возникновение ее относят к началу I тысячелетия до н. э.

В мировоззрении Древнего Китая, где философия возникла почти одновременно с древнеиндийской, тоже звучит понимание слабости человеческого разума. Поэтому для философии здесь характерна опора на священные книги – «пятикнижие», состоящее из «Книги песен», «Книги истории», «Книги перемен», «Книги обрядов», «Книги весны и осени».

Уже в наиболее ранней из книг упоминаются два принципа – «ян» и «инь», олицетворяющих два противоположных, взаимосвязанных и взаимодополняющих начала.

В позднейшей традиции они идентифицировались с мужским и женским началом соответственно, хотя в древнекитайской – более подходили к понятиям духовного и материального, небесного и земного. Они рассматривались, прежде всего, как причина движения и изменчивости в природе.

Тогда же китайская философия включает категорию «ци» — нематериальную субстанцию, пронизывающую весь космос, как начало всего существующего.

Позже эту нематериальную субстанцию или «изначальное» стали называть «юань», а «ци» стали воспринимать как первоматерию. В категории «ци» тоже можно увидеть нечто весьма похожее на «животворящий дух» христианства.

Учение об «именах» у китайского философа Гунсунь Луна имеет много общего с учением Платона об «идеях», а Лао Цзы, «китайский библиотекарь», вводит категорию «Дао» – «путь», микро и макрокосм, постигаемый с помощью интуиции и разума, – и категорию «Де» — проявления Дао на уровне вещей.

Само слово «Дао» имеет три созвучные формы: «Тао», «До», «То». Значений же этого слова гораздо больше: «путь», «дорога», «повиновение», «слово» или «говорить», «истина», «этический долг человека». В то же время – «текучее», «ускользающее», «пустота», «отсутствие». Более чем за 400 лет до Рождества Христова китайский библиотекарь провозгласил, что еще до всего было Слово, и слово это Тао (кстати, по-латински Тео – Бог).

Комментарий. Здесь также можно усмотреть нечто близкое, хотя не одно тоже, и с христианским пониманием Логоса и аскетическим познанием его. Однако, как и в Греции, во всей китайской философии, фактически, отсутствует Личностное начало бытия мира. С отсутствием восприятия Тао, как Личности, соответственно не принимаются во внимание обратные связи от человека и от мира к Богу. Они китайцам, как и грекам, также не были известны. Отсюда, и философия Китая, и его религиозные учения, представляют собой учения нравственности. Однако это всего лишь «проблески истины».

Исключительным влиянием в древности и в философских учениях эллино-римской эпохи пользовался зороастризм – древнеиранская религия, названная по имени создателя – пророка Заратуштры (Зороастра).

Несмотря на дуалистический характер этой религии, то есть признающей равенство двух противоположных начал – духовного и материального, она имела довольно развитое представление о Едином всемогущем Боге – создателе всего живого.

Светлое, сотворенное божество Ахурамазда (Ормузд), олицетворяющее свет и добро, находится в борьбе с божеством, олицетворяющим тьму смертную и зло – Анхра-Майнью (Ариман).

Убитый Ариманом Ормузд оживляется Единым Богом – и тем самым побеждается смерть. В конце времен и мира им полностью побеждается Ариман, происходит воскресение мертвых, совершается последний суд, загробное воздаяние и приходит царство вечной жизни.

Комментарий. В дуализме зороастризма, фактически, полностью исключается самобытность единого Бога и его свобода. И хотя он выступает как личность, но личность, в которой нет полноты бытия, потому что дуализм предусматривает бытие еще чего-то, независящего в своем бытии от бытия бога. Весьма близкое сходство с христианством также не может скрыть различий, главное из которых в воплощенном и, в отличие от сотворенного Ормузда, несотворенном Логосе, Богочеловеке Иисусе Христе, «чрез Которого и веки сотворены» (Евр. 1. 2). Однако зороастризм – это всего лишь «проблески истины».

Очевидно немного следует сказать и о философии эллинизированного иудаизма. Она получила развитие в Александрии, в лице своего представителя Филона Иудейского или Александрийского.

Евреи Александрии были наиболее эллинизированы из всех еврейских диаспор. Они читали Священное Писание в своем собственном греческом переводе, Септуагинте, и явили довольно серьезную религиозную литературу на греческом языке, включающую одну из самых последних книг ветхозаветного Канона – «Книгу премудрости Соломона». Молодые люди из влиятельных еврейских семей были весьма образованы не только в Писании, но и в греческой философии, обширным знанием которой обладал и Филон.

Философия Филона весьма специфична. Подобно греческим философам, он не выказывал только произведения своего интеллекта, но, наученный Священному Писанию, отыскал в нем все учения современной греческой философии, которые считал привлекательными.

В результате смешения с таким смутным эллинизмом появился мощный поток подлинно иудейской спекуляции, где основой всей мысли Филона являлось величайшее иудейское учение о Боге – Творце и Правителе мира.

Существуют мнения, что его учение было фальсификацией, рассчитанной на греков, которым не положено было знать и понимать Писание так, как понимал его народ «избранный», каковым считали себя иудеи.

Частично это видно из его учения об Откровении. Филон высказывал взгляд, что для восприятия Откровения необходимым условием следует признать особое состояние бессознательного экстаза. По этому учению, лица, сподобившиеся быть провозвестниками Божественных откровений, сами не сознавали этих откровений, а воспринимали их пассивно и были только техническими передатчиками Божественной благодати.

Это учение глубоко ложно. Самое понятие Откровения предполагает принимающий его разум, которому открываются божественные истины. Отнимать свет разума у человека в момент откровения нет никакого основания, ибо сам разум дан человеку Богом именно для познания истины.

Однако, несмотря на это, у Филона есть мысли об отдельном существовании Логоса. В его Логосе больше присутствует платонический мир Идей. Он представлен как некий вид архитектурного плана или первичной модели, которую Бог творит первой, для того, чтобы по ней и ей создать мир. Это также инструмент, которым Бог не только создает мир, но и посредник, через которого человеческий разум, когда он очищен, снова восходит к Богу.

Конечно, нельзя говорить здесь о Логосе, как о Логосе Гераклита и, тем более, как о личности, и еще менее, как о Божественной Личности. Это полностью отличает его и от Логоса в Прологе Евангелия от Иоанна, действительной Божественной исторической Личности.

Говоря о происхождении жизни, Филон выдвигает идею «пневмы» в толковании Книги Бытия. Это божественное, свободное, творческое вдыхание Богом части божественной субстанции в человека, где она становится высшей частью души.

Именно отсюда происходит использование понятия «пневма», которое отдаленно напоминает то, что мы находим у Апостола Павла о человеческом «духе».

Подходя к концу весьма краткого описания того, как понималась сущность жизни на Востоке, можно сказать о следующем. Восток, как и Греция, воспринимали жизнь, как нечто данное божеством, но, что есть в сущности это данное, для них оставалось загадкой. То, что Сам Бог есть Жизнь, так и осталось здесь не понятым.

Комментарий. Ни философия Греции, ни религиозные учения Востока не возвысились до понятия о «чисто творении», то есть до понятия о сотворении мира из ничего. А ведь только из этого понятия уясняется понятие об истинном Существе Божием, как Существе безусловном, безначальном и бесконечном, Который выше всякой сотворенной природы, пространства и времени. Только в творении из ничего высказывается отличительное свойство самой Божественной природы. Акт творения из ничего свойственен исключительно одному Богу, как существу абсолютному и вечному, в полном смысле этого слова, и вытекает из всемогущества Божьего, для которого нет ничего невозможного. Все же учения, не допускающие идеи творения из ничего, не имеют истинного понятия о безусловности, безначальности и бесконечности Божественного абсолютного Существа.

Ни философии Греции, ни религиозным учениям Востока не присуще понимание истины сотворения человека по образу Божию. А ведь именно эта истина определяет сущность нравственного принципа, лежащего в понятиях о достоинстве личности каждого человека. Ни в Греции, ни на Востоке мы не находим ясного и полного выражения этой истины, отчего ни в одной из систем морали этих учений нет всеобъемлющей широты и глубины самого понятия человеческой личности, созданной по образу и подобию Божества. Oтсюда вытекает и непонимание предназначения человека

Ни одна из древних религий, как, впрочем, и философия греков, не возвысилась и до истинного понятия о святости. Скорее, наоборот. Понятие святости, чаще всего, отсутствовало в перечисленных и описанных свойствах божеств этих религий. Даже в зороастризме, наиболее нравственной по сравнению с другими, Ормузд, связанный до известной степени злым началом, не представлял собой существа, обладающего совершенством нравственной силы. Совершенно отсутствовало понятие о святости и в безрелигиозной нравственной системе как брахманизма, так, позднее, и буддизма. И уж, тем более, философии и учению древних невозможно было представить святость, как Личность и как проявление Сущности Жизни.

Очевидно, следует также отметить, что высшим и лучшим достижением древнего человечества можно назвать заявление Сократа и Платона о том, что нет ничего важнее истинного познания о Боге, которое может дать только Сам Бог. На языке современной мысли это означало теоретическое признание безусловной ограниченности человека в деле познания истины и признание Божественного Откровения как единственного возможного способа познать эту истину.

Подвести итоги краткого обзора дохристианской философии Греции и Востока можно словами блаженного Августина: «Вся дохристианская философия была подвержена одной ошибке и заражена одной и той же ересью: она превозносила власть разума, как высшую силу человека. Но то, что сам разум – одна из наиболее сомнительных и неопределенных вещей в мире, человеку не дано знать, покуда он не просвещен особым Божественным Откровением» (29. 546).

На этом, пожалуй, можно закончить это весьма не полное и краткое описание дохристианских философских и религиозных учений. Они призваны были проиллюстрировать, что зерна и «проблески истины» были у всех народов, и показать также, как эти зерна стали той основой, которая смогла подготовить народы к восприятию Истины, содержащейся во всей полноте, только в Священном Писании Ветхого и Нового Заветов.

Для более же точного понимания смерти и ее сущности, требуется кратко раскрыть для себя вопрос о том, что же есть «сущность» вообще и Сущность Бога в частности.

СУЩНОСТЬ

Выслушаем сущность всего:

бойся Бога и заповеди Его соблюдай,

потому что в этом все для человека.

Книга Екклесиаста (12. 13)

Пожалуй, древние приблизились к пониманию сущности жизни, гораздо больше, чем живущие ныне. Взять, к примеру, платоновские «Идеи» и Благо. Фактически, это есть сущности вещей, которые Платон пытался постигнуть. А его «идея» Жизни – это попытка осмысления сущности Жизни.

Среди современных определений жизни, есть такие: «Жизнь – форма движения материи, качественно более высокая, чем физическая и химическая формы, но включающие их в «снятом» виде. Реализуется в индивидуальных биологических организмах и их совокупностях» (4. 145) .

Это определение, как ни странно, более раскрывает для нас не то, что есть жизнь в ее сущности, а то, что есть жизнь в ее проявлениях. В проявлениях того или иного существа.

Ведь «форма движения материи», есть не что иное, как проявление жизни. Проявления жизни в самом этом движении. Жизнь проявляется формой движения материи. Но что же заставляет двигаться материю, что ее животворит? Это остается загадкой.

«Возьмем естественное возникновение жизни. Что мы знаем о ней? Мы знаем биологические процессы, сопровождающие и обусловливающие это зарождение. Но, что такое жизнь и что совершается в момент зарождения нового существа, не с точки зрения внешнего описания биологического процесса, а по существу, – как было, так и остается тайной» (39. 43).

Или такое определение: «Жизнь есть устойчивое единство вещества, энергии, информации и некоторых фундаментальных параметров бытия» (5. 196).

Устойчивое единство – это тоже не сама жизнь и тем более не ее сущность, а всего лишь ее проявление. Проявление жизни через устойчивое единство. А что же содержит в единстве это «устойчивое единство»? Неясно. Неясно также, что такое «некоторые фундаментальные параметры бытия»? Может быть, это и есть то, что составляет сущность жизни?

И уж совсем эти определения не поясняют любовь и ненависть, жажду жизни… и неискоренимое стремление души к Богу. Тем более, они, эти определения, не придают жизни ни смысла, ни цели.

Если в рассуждениях о жизни не будет Того Единого надмирного источника, Который есть Жизнь, то все наши рассуждения о жизни так и останутся рассуждениями не о жизни, а, всего лишь, о ее проявлениях.

И то верно. Если нет Этого Единого источника, Который есть Жизнь, то абсолютно всегда наши рассуждения так и будут рассуждениями о проявлениях жизни. Или, в лучшем случае, как у древних, рассуждениями о неких «принципах». О большем и рассуждать тогда нечего, ведь ничего, кроме проявлений, нет!

Хотя, если подойти объективно и взять упоминавшуюся формулировку, что «жизнь есть форма движения материи, качественно более высокая, чем просто физическая и химическая формы», то в этой формулировке есть уже нечто, настраивающее мысль на что-то, более конечное. Если мы говорим, что это форма движения материи, то почему она движется? Кто задал ей это движение? Так или иначе мы придем к Единому источнику движения всего сущего, скажем, к «недвижимому движетелю» Аристотеля.

Это лучше современников понимали древние. Фактически, идея божества для них зиждилась на том, что древний человек пытался осмыслить жизнь и осмыслить жизнь в ее Первоисточнике, в ее Сущности, а не в ее проявлениях.

Конечно, проявления имеют место, и, конечно же, через проявления мы познаем Первоисточник, Первопричину всего сущего. Об этом писал и Апостол Павел: «Ибо невидимое Его, вечная сила Его и Божество, от создания мира чрез рассматривание творений видимы, так что они безответны» (Рим. 1. 20)».

Вот о Том, Который есть «Жизнь живущих и Сущность существующих, всего живого и существующего Начало и Причина, по благодати которой все сущее получает в бытии основание и утверждение» (7. 17), и говорит Откровение Божие.

Здесь мы касаемся Таинства Сущности Божией, которое имеет большое значение как в богословии, так и в философии.

Одними из первых стали вводить понятие «сущности» греческие философы. Это было продиктовано, как было сказано ранее, поиском того самого Первоисточника и подлинного знания обо всем мыслимом.

Греки заметили, что о всяком предмете можно иметь множество мнений и сведений. Но, если внимательно проанализировать их, можно увидеть, что они могут быть поверхностны, а иногда и ложны. Поэтому не так легко определить по-настоящему, что такое предмет.

Отсюда и было желание древних узнать, что есть тот или иной предмет в действительности, каково его определение, содержание и предназначение. Если есть существа, то должны быть и сущности.

Однако и здесь не все так просто. Каждый предмет находится в процессах бытия. Он часто меняется как по форме, так и по содержанию.

Со временем может поменяться его предназначение – потому меняется и его сущность. И это касается предметов как видимого, так и невидимого мира.

Поэтому словом «сущность» принято называть не «существо» предмета, как совокупность всего, что принадлежит его бытию, а лишь то, что в нем есть объективного и общезначимого.

Но в суждениях о Боге такое отношение к сущности вовсе не подходит. Не подходит потому, что все: и люди, и ангелы, и животные, и растения, и вещи… находятся в процессе бытия. Более того, находясь в процессе бытия, они сами по себе не являются самобытными. Это потому, что они имеют начало или источник своего бытия во всемогущей Божественной воле.

Сам же Бог не зависит по Своему бытию ни от кого. Он самобытен! Он Сам есть Бытие. Невозможно указать никакой причины для Его существования. Он существует прежде всякой причины и ничто не предшествовало Ему. Как Он и говорит о Себе: «Прежде Меня не было Бога и после Меня не будет» (Ис. 43. 10). Бог Сам есть Животворящее Бытие, имеющее в Себе всю полноту и Сам есть Причина всего сущего. Он – не часть мира, не душа мира. Он превыше мира!

Для всего творения неизбежно изменение. Это связано или с совершенствованием, или с деградацией чего-либо существующего.

Таким образом, всякое изменение есть признак относительного несовершенства. Ограниченность и изменчивость всего сотворенного порождают категории времени и пространства.

Говоря же о времени и пространстве, следует добавить, что они также имеют свою сущность и природу. Их сущность и природа до грехопадения человека в корне отличаются от сущности и природы после грехопадения. Однако подробнее этого мы еще коснемся далее.

Время и пространство, которое неразлучно с понятием формы, есть условие бытия мира и человека.

Есть только две величины, которые невозможно определить и которые никак не подчиняются ни времени, ни пространству и никакой форме. Это Вечность и ничто.

Бог же есть высшее совершенство и поэтому в Нем немыслима никакая перемена. «Ибо Я – Господь, Я не изменяюсь» (Мал. 3. 6). У Бога «нет изменения и ни тени перемены» (Иак. 1. 17). Бог неизменен в Своей природе, потому что совершенство не требует изменения.

Бог не только неизменен, но Он беспредельно выше и времени, и пространства. «Бог не подлежит времени: время не существует для Бога. Словом «время» выражается понятие, составившееся в разумных тварях от впечатления, произведенного в них переменами явлений в природе. Так определяется время и наукою» (31. 85).

Бог вечен! Более того, Он Сам и есть Вечность. Поэтому Его невозможно ни познать, ни постичь умом, заключенным в пространственно-временные рамки.

Неизменная природа Божества пребывает за пределами любых понятий о времени, пространстве и форме. Бог неизмеримо выше их, и для Него одинаково открыты и реальны прошедшее, настоящее и будущее, поскольку вечность в Боге собой объемлет все – и бесконечность, и время.

В собственном точном смысле, один «Бог есть Дух» (Ин. 4. 24). Исключительно только одно Божеское существо, как существо совершенного, высочайшего и вечного Духа, неописуемо, совершенно безвидно, невещественно, необразно, бестелесно и неограниченно…

Поэтому в Своей Сущности Бог есть образ Бытия Существа, в котором все содержание Его выражено, как объективная, вечная, неизменная реальность и действительность в ее конкретном содержании.

Сущность Божия едина, проста и составляет всесовершенное Бытие Самой Пресвятой Троицы.

Святитель Григорий Богослов такими словами определил Сущность Божию: «Сущность же Божия есть то, что единому Богу принадлежит и Ему одному свойственно» (21. 420).

Конечно, нашим ограниченным умом проникнуть в Сущность Божию невозможно. Мы не можем познать Бога в Его Сущности. Мы можем лишь предполагать, «что полнота Бытия Божественной Сущности находится в совершенной гармонии со свободой Божественных Ипостасей (Лиц), так что Они обладают общей волей и одним действием. Единство внутренней жизни Троицы нерушимо» (14. 64).

Сущность – то общее, что есть в Лицах, Ипостасях, Святой Троицы. Можно сказать и так: Сущность Божия есть Сам Бог в объективной действительности Своего единого и вечного Троического бытия.

Весьма и весьма отдаленной иллюстрацией написанного, могут быть вода, лед и пар. Несмотря на разные состояния, это всегда одна и та же вода.

Так и Сущность Божия есть Сам Бог! Как и писал святитель Василий Великий: «Единый же Бог в сущности есть Бог» (30. 6).

Однако, будучи вечным и неизменным в Своей природе, Бог являет безначальный и нескончаемый динамизм жизни, проявляющийся в промышлении Его о мире и действовании Его в мире. Через это и познаем Бога.

«Господи Боже наш, Отче, Сыне и Душе… Сущность пресущественная, неведомая ангелам; Ибо бытие Твое они познают из действий Твоих. Ведь Ты наименовал Себя Самого Богом поистине Сущим (Исх. 3. 14); Это и зовем сущностью» (20. 194, 195).

Сущность Божия включает в себя в единстве, целокупности и полноте все совершенства, которые только можно приписать Богу и которые невозможно ни понять, ни познать, ни перечислить…

Одно лишь можно наверняка сказать о Его Сущности. Это то, что в ней нет ничего отрицательного: ни злобы, ни похоти, ни страсти, ни греха, ни… смерти, и ничего, что сотворено и существует. «Бог есть свет, и нет в Нем никакой тьмы» (1Ин. 1. 5).

Рассматривая Откровение, мы будем апеллировать такими словами, как Жизнь, Любовь, Благо, Истина, Свобода… Ими пользуется и философия. Однако в Откровении эти слова имеют совсем иной смысл и содержание.

Для философии они есть философские категории. Для греческой философии они были также определениями «принципов», организующих жизнь. Апеллируя этими категориями, философы, фактически, осмысливали и осмысливают их отдельно одно от другого.

Откровение же раскрывает их для нас, как имена Божии, описывающие Сущность Божию, возвещенную в многочисленных Божественных свойствах. Раскрывает, как живую, объективную, цельную, единую и единственно истинную реальность бытия, Которая есть Личность.

В отличие от философии Откровение не рассматривает имена Божии отдельно и независимо друг от друга, но раскрывает их в единстве и целокупности, потому что приписывает их проявлению одной и Единой Сущности Божества. Это в корне отличает учение Откровения от взглядов философии и других человеческих учений. И это очень важно…

Хотя стоит оговориться и напомнить, что, по словам Дионисия Ареопагита, «все Божественное, которое нам открывается, мы познаем единственно в силу сопричастности к Нему, а каково оно вообще по своей сути и происхождению – это превосходит возможности разума и познания любого существа. Так, например, если мы называем Сокровеннейшего пресущественным Богом, Жизнью, Сущностью, Светом или Разумом, то мы подразумеваем тем самым не что иное как нисходящие к нам от Него обожествляющие, или осуществляющие, или оживотворяющие, или умудряющие энергии. Однако ни одно из употребляемых наименований – будь то Обóжение, Жизнь, Сущность и тому подобное – не является всеобъемлющим по сравнению с всепревосходящей Причиной» (7. 27).

«По Своей Сущности Бог непостижим. О Нем нельзя сказать, что такое Он есть. Ареопагит пишет, что Бог выше всяких имен и определений. Он не есть ни ум, ни слово, ни мысль, ни число, ни величина, ни сила, ни свет, ни жизнь, ни сущность, ни время, ни вечность, ни истина, ни царство, ни премудрость, ни божественность, ни благость, ни дух в известном смысле. Он не может быть охвачен мыслью или описан словом, и в этом смысле Бог не есть предмет познания» (38. 73).

Что же, в таком случае, выражают имена Божии? А они выражают лишь то, каким образом Бог открывается в мире. Каждое Его имя имеет в своей сущности Самого Бога, но Сущность Бога для нас абсолютно не познаваема и не постижима.

Теперь, исходя из написанного, попробуем раскрыть содержание некоторых имен Божиих, которые и дадут пусть весьма отдаленное, но представление о Жизни и ее сущности.

КАКОВО ИМЯ ТВОЕ?

Да утешится всякая душа, ищущая ведения о божественном, если у нее такое око, что может искать сего и видеть невидимо для чувства, и если, ища сего, может, по Писанию, обитать у Самого Искомого.

Святитель Василий Великий

Все творение Божие, как это ни странно звучит, имеет свое имя. Собственно, любой предмет или любая вещь имеют то имя, каким мы его или ее называем. Сам Бог дал право человеку присваивать имена всему сотворенному миру.

«Господь Бог образовал из земли всех животных полевых и всех птиц небесных, и привел к человеку, чтобы видеть, как он назовет их, и чтобы, как наречет человек всякую душу живую, так и было имя ей. И нарек человек имена всем скотам и птицам небесным и всем зверям полевым» (Быт. 2. 19-20).

Каждый из нас, людей, тоже имеет имя. С одной стороны, каждый из нас имеет имя или наименование, присущее всем людям. Это наименование – «человек».

Сам Бог назвал человека «человеком», сказав: «Сотворим человека по образу Нашему, по подобию Нашему… Мужчину и женщину сотворил их, и благословил их, и нарек им имя: человек» ( Быт. 1. 26; 5. 2).

И, говоря «человек», мы сразу понимаем, что речь идет о том, кто отличается от всего животного и сотворенного мира. Это общее наименование всех людей – «человек!».

Имеют имена племена и народы, страны, и города. «И сказали они: построим себе город и башню, высотою до небес; и сделаем себе имя, прежде нежели рассеемся по лицу всей земли… И рассеял их Господь оттуда по всей земле; и они перестали строить город. Посему дано ему имя: Вавилон; ибо там смешал Господь язык всей земли, и оттуда рассеял их Господь по всей земле» (Быт. 11. 4-9)

Однако каждый из нас имеет еще и личное наименование – имя. В древности имя являло собой нечто большее, чем просто личное название человека.

Так, со времен сотворения человека личное имя человека имело определенное смысловое значение, которое хотел видеть в человеке тот, кто его нарекал определенным именем.

Вот пример. «И нарек Адам имя жене своей: Ева, – что означает «жизнь», - ибо она стала матерью всех живущих» (Быт. 3. 20).

Часто имя, которое родители дают своему ребенку, говорит о тех надеждах, которые они возлагают на него.

Так, например, Ева «родила Каина, и сказала: приобрела я человека от Господа» (Быт. 4. 1). Здесь имя Каин, означая «желанное приобретение», как бы выражает надежду на то, что человек будет чадом Божиим.

Имя может выражать некое душевное состояние или быть заимствованным из животного мира. Человеку может быть присвоено имя того или иного выдающегося человека, черты и качества которого родители хотели бы видеть в своем ребенке. И так далее…

Поистине, тема об именах неисчерпаема, но здесь важно понять и осознать следующее. Имя и его обладатель вступают в тесную и нерасторжимую связь.

Но имеет ли имя Тот, Кто все сотворил, и Кто, фактически, привел все из небытия в бытие? А ведь, действительно, как Его, Бога, зовут? Это вопрос очень важный для познания сущности Жизни. Ведь имя Бога стоит в тесной и нерасторжимой связи с Ним.

Однако здесь следует сказать, что у Бога нет одного собственного имени. Как писал святитель Григорий Богослов: «Божество неименуемо» (21. 440).

Тем более, нет имени, которое могло бы объять и выразить всю Сущность Божию. «Нет ни одного имени, которое бы, объяв все естество Божие, достаточно было вполне его выразить. Но многие различные имена, взятые в собственном значении каждого, составляют понятие, конечно, темное и весьма скудное в сравнении с целым, но для нас достаточное.

Из имен же, сказуемых о Боге, одни показывают, что в Боге есть, а другие, напротив, чего в Нем нет. Ибо сими двумя способами, т. е. отрицанием того, чего нет, и исповеданием того, что есть, образуется в нас как бы некоторое отпечатление Бога» (16. 31)

Иными словами, каждое из имен Бога раскрывает для нас Его Божественные свойства, совершенства и содержание, которые совокупно составляют пусть весьма и весьма не полное понятие и представление о Нем.

Хотя следует добавить, что, «по словам святого Максима Исповедника, все определения Бога (благость, мудрость, любовь, ведение, истина и т. д. ) не являются в Боге в собственном смысле свойствами, ибо в Нем нельзя различать сущность и качества, как это мы делаем, когда говорим о тварном бытии. Например, человеку свойственны разум, воля и чувства. Но о Боге нельзя сказать, что у Него есть разум, воля, благость и т. д. Он Сам есть разум, воля, жизнь, любовь и т. д. Каждая Его сила и энергия есть Сам Бог лично присутствующий, хотя и вне Своей Сущности» (38. 87).

Но, вернемся к именам Божиим. Довольно часто Библия говорит о Всевышнем, просто как о Боге, не называя Его других имен. Собственно, наименование «Бог» уже является именем Божиим. Это слово в еврейском языке может иметь значение как единственного, так и множественного числа. Но следует отметить, что форма множественного числа употребляется в значении числа единственного.

Таким образом, слово «Бог», становится способом выражения прообразности другого имени, которое раскрывает Бога Единого в Троице.

В Откровении имя «Бог» обозначает Творца, чьи деяния сокрыты, а также единого сущего Бога.

Наряду с этим, Писание сообщает также имя, которое изображалось на письме согласными буквами – Й-Х-В-Х – и читалось как Яхве. Но из-за опасности нарушить третью заповедь оно прочитывалось как слово «Адонаи», что значит «Господь». Тем самым имя Яхве оказалось как бы скрытым под условным наименованием «Господь». Несколько позднее, это слово стало читаться как «Иегова».

Слово «Яхве» в еврейском языке созвучно со словом «существовать». Отсюда и понимается оно как «Я есть Сущий» (Исх. 3. 14), что означает «существующий всегда и везде». К тому же не просто «существующий», но «Остающийся равным Себе», или «Который есть, был и грядет» (Откр. 1. 8).

Наряду с этими именами, встречаются в Писании и другие Его наименования, которые также можно назвать именами.

«Таким образом, уразумев это, богословы и славословят Его, то как безымянное, то как достойное любого имени. Безымянным они почитают Его по причине, что само Богоначалие в одном из таинственных видений символического Богоявления, порицая вопросившего у Него: «Каково имя Твое?» (Быт. 32. 29), ответило следующее, словно отлучая Себя от всего богоименного познания: «Ну что ты спрашиваешь об имени Моем? Оно ведь странно» (Суд. 13. 18).

В самом деле, не странно ли имя, которое превыше всякого имени, безымянности, «которое превосходит все, именуемое именем как в этом мире, так и в будущем?» (Еф. 1. 21). А многоименным они почитают Его, поскольку следуют его же определениям:«Я есть Сущий» (Исх. 3. 14), «Жизнь» (Ин. 14. 6) , «Свет» (Ин. 8. 12), «Бог» (Быт. 28. 13), «Истина» (Ин. 14. 6), и в силу тех свойств Его, что присущи Ему как Причине всего сущего, эти божественные мудрецы многоименно славословят Его то как Благое (Мф. 19. 17), Прекрасное (Пс. 26. 4), Премудрое (1Кор. 1. 21), Возлюбленное (Ис. 5. 1), Вечное (Быт. 21. 33), Сущее (Исх. 3. 14), то как Святое Святых (Дан. 9. 24), Бога богов (Пс. 135. 2), Господа господствующих (Пс. 135. 3), Основание веков (Пс. 144. 13), Подателя жизни (Пс. 35, . 0), то как Премудрость (Притч. 8. 12), Разум (1Кор. 2. 16), Слово (Ин. 1. 1), Силу (Пс. 62. 3), Владыку (Деян. 4. 24), Царя царей (Откр. 17. 14), то как Знание, которое превосходит всю совокупность знаний (Кол. 2. 3), то как Старца – не стареющегося и не изменяющегося (Дан. 7. 9), то как Спасение (Пс. 49. 23), Правосудие (Иов. 37. 23), Освящение (Пс. 8. 14), Искупление (1Кор. 1. 30), то как всепревосходящее Величие (Пс. 150. 2), то как Того, Кто является «в легком дуновении ветерка» (3Цар. 19. 12).

Они считают также, что Богоначалие пребывает в умах, в душах, в телах, и на небе, и на земле, и внутри, и вокруг, и по ту сторону вселенной, небес и сущего, хотя в то же время оно пребывает внутри Себя Самого; они славословят Его также как Солнце (Пс. 83. 12), Звезду (Откр. 22. 16), Огонь (Исх. 24. 17), Воду (Иер. 2. 13), Ветер (Быт. 1. 2), Росу (Ис. 14. 6), Облако (Исх. 14. 20), Камень (1Пет. 2. 4), Скалу (Ис. 8. 14), то есть как Все сущее и как Ничто из всего сущего.

Следовательно, всепревышающей Сущности и Причине всего сущего подобает как безымянность, так и наименования из всего того, что существует, чтобы строго соответствовать Царству миров, чтобы все, что устремляется к Ней, совершенно непостижимым образом соответствовало Ей как Причине, Началу и Цели, чтобы быть ей «всем во всем» – по Писанию» (7. 20).

Почему у Бога нет единого личного имени, но столь много имен? Святитель Василий Великий отвечает на этот вопрос так: «Одного имени недостаточно к выражению всех совершенств Божиих в совокупности… Ибо, если кто скажет: Бог, то не выразит понятия: Отец; а в слове Отец, недостает понятия о Творце. К сим же понятиям нужно присовокупить понятия благости, премудрости, силы и прочего, упоминаемого в святом Писании… Понятия, которое бы вполне было достойно Бога… никто никогда не достигнет, хотя бы соединились все умы для исследования и стеклись все языки для выражения оного» (17. 25, 26).

Мы начали рассуждения о Жизни с вопроса об имени Божием. Хотя, как уже было сказано, у Господа нет имени одного и главного.

«Все боголепные понятия и именования равночестны между собой… Ибо нельзя сказать, что к иному какому подлежащему ведет мысль нашу наименование благого, а к иному наименование премудрого, сильного и праведного, но во всех именованиях, сколько ни произнесешь их, означается одно. Произнесешь ли слово «БОГ», укажешь на того же самого, кого разумел под прочими именованиями» (30. 66).

Все имена Его равнозначны, равночестны и равновелики в ряду имен Божиих. Более того, «Святые Отцы, исповедуя ту же истину, иногда считали, что у Бога нет вполне достойного Его имени на человеческом языке» (11. 260).

Можно сказать о именах Божиих и так: Все имена Божии есть то, что есть Сам по Себе Бог!

Однако далее рассмотрение вопроса о Жизни начнем все же, с одного из имен, потому что оно наиболее близко к нашей теме. Именно оно вводит нас в великое Таинство Жизни.

Коснемся и иных имен Божиих, далеко не всех, но некоторых, чтобы показать, что все они говорят об Одном и Едином.

«В самом деле, Ты хотя и называешься многими и различными именами, но Сам Ты – едино. Это же Единое для всякой природы невидимо, невидимо и неизъяснимо, Которое, будучи уясняемо чрез сравнение, называется всякими именами» (20. 208).

ТАИНСТВО ЖИЗНИ

Идея божества зиждется на том, что древний человек пытался осмыслить жизнь, и осмыслить жизнь в ее первоисточнике, а не в ее проявлениях.

«Я же стремлюсь к Господу ветров, Владыке огня, Создателю вселенной, к Тому, Кто дает свет солнцу. Ищу Бога, а не творение Бога»

Климент Александрийский

ЖИЗНЬ ЖИВУЩИХ

Кто нашел Меня, тот нашел Жизнь.

Книга Притчей (8. 35)

Жизнь… Я живу, я думаю, я двигаюсь, я делаю… Я, я, я…

Что есть «я»? Что оживляет меня? Что дает мне жизнь? Почему я живу? Что есть во мне, заставляющее биться сердце? Что оживило мои чувства? Что дало возможность мне мыслить, любить? Я живу!

Но «я» – это еще не сама жизнь, оживляющая меня. Я – это всего лишь какие-то проявления, какими я являю себя в бытии.

Являю по-разному. Я дышу, я думаю, я делаю, я хочу, я… Да, мало ли как проявляется в бытии мое «я». Но это только проявления моего «я». Если бы меня что-то не оживляло, то не было бы ни моего «я», ни этих проявлений.

Мои проявления в бытии не являют собой истинной Жизни. Это потому, что истинная Жизнь не может быть омрачена смертью. Когда придет смерть, не будет уже никаких проявлений. Смерть же есть во всем, и в каждом из нас, и во мне.

Смерть есть в каждом из нас с рождения. Был младенец, но умер для младенчества и стал отрок. Был отрок – умер отрок для отрочества, и стал юноша. Умер юноша для юношества – стал муж. Потом рождается зрелость, за ней – старость, а за ней… смерть.

Смерть присутствует во всем. Не успел родиться, а уже миллионы клеток моей кожи начинают умирать и отшелушиваться. Смерть постоянно напоминает о себе болезнями. Болезнь – это ее присутствие во мне.

Смерть напоминает о себе всеми событиями моей жизни. Прошлые события ушли. Их уже нет. Они умерли и унесли с собой частичку меня.

Не может быть истинной жизнь, в которой присутствует смерть. В истинной Жизни смерти нет, иначе она уже не жизнь, если в ней есть смерть.

Не может быть также истинной жизнь, в которой есть и нечто временное. Само слово «временное» говорит о смерти, потому что временное, будучи временным, когда-то перестанет быть.

Так и «я». Если когда-нибудь я перестану быть, то и моя земная жизнь не есть жизнь истинная. «И поскольку однажды примешалась к естеству смерть, то мертвость вошла в рождающихся по преемству. От сего и нас приняла мертвенная жизнь, так как самая жизнь наша некоторым образом умерла. Ибо в прямом смысле мертва жизнь наша, лишенная бессмертия» (10. 303).

Но все же, почему мы живем, что оживило нас и привело из небытия в небытие? Мы живем, потому что в нас есть Жизнь. Я живу, потому что во мне есть Жизнь. Жизнь нас и меня оживляет.

Жизнь – это не мы и не «я». Это то, что нам дано. Жизнь все оживляет. Отбери ее – и нас не будет. Ничего не будет. Но Жизнью все живет и движется. Все! Все бытие. В истинной Жизни и есть полнота Бытия. Но что же есть Жизнь?

Причем, не просто жизнь, но Жизнь Вечная. Именно Вечная! Ведь, если жизнь не вечна, но имеет конец, тогда она имеет в себе то, что сильнее ее. Конец для жизни означает – смерть. Тогда она имеет в себе смерть. Но это уже не жизнь…

Даже если жизнь не имеет конца, но имеет начало, то, что же ее оживило в начале? То, что ее оживило, тогда и должно быть ее жизнью, раз оживило.

Чтобы понять, что есть Жизнь, вопрос необходимо поставить правильно, потому что только правильно поставленный вопрос может привести к правильному ответу.

Попробуем поставить вопрос так: «Что есть жизнь?». Вопрос «Что?», применяется к предметам неодушевленным, неживым. А Жизнь, не может быть неживой. Иначе – это уже не жизнь.

Поэтому, очевидно, правильным вопросом будет: «Кто есть Жизнь?». Ведь вопрос «Кто?» применяется к предметам живым и одушевленным. А Жизнь — живая!

Вопрос звучит несколько странно и непривычно. Как это понять, Кто есть Жизнь? Никакой человек о себе не скажет, что он есть жизнь. Разве может быть жизнью сам человек, если ему свойственно умирать? Конечно, нет. И никто другой из всех живых созданий тоже не может быть жизнью. Все Кем-то оживлены, получив свое бытие от Жизни.

Нет жизни вообще. И Тот, Кто есть Жизнь, есть не Жизнь вообще. Ведь все оживил Он мудро и создал все разумно, с любовью, тем самым явив Себя как Личность. Он и есть Личность!

Жизнь вообще не бывает сама по себе, но всегда связана с Личностью. Иметь личностное существование – это не просто быть. Быть можно и умирая. Для Того, Кто есть Жизнь, личностное существование есть обладание полнотой бытия. Ведь только Жизнь привела все в бытие. Бытие получило свое бытие от Личности, Которая есть Жизнь.

Причем, это абсолютная и абсолютно свободная Личность, Которую никто не заставлял, да и не мог заставить, все сотворить и оживить. Она – Сама Причина всего бытия и жизни. Это не просто свободная Личность, но и бесконечная сила, которая есть самопричина и Причина всего.

«Проще говоря, воспоем Его как Жизнь живущих и сущность существующих, всего живого и существующего. Начало и Причину, по благодати которой все сущее получает в бытии основание и утверждение» (7. 17).

Тому, Кто есть Жизнь, никто не давал жизни. Он Сам, как мы уже написали, есть самопричина Жизни и «имеет жизнь в Самом Себе» (Ин. 5. 26). И Этот Кто-то, Который есть Жизнь, существовал, существует и будет существовать всегда, Вечно! В Нем ничего нет временного.

Он есть Сущий, Существующий. Как и говорит о Себе: «Я есть Сущий» (Исх. 3. 14).

Здесь каждое слово имеет значение. «Я» – говорит о личностном, осознающем Себя, бытии. Это личностное, осознающее Себя «Я» живет вечно, само определяя Себя как безусловное Бытие. «Я» само определяет законы Своего Бытия и сознает Себя как абсолютную и безусловно-свободную Личность.

«Есть» – утверждает это бытие, которое не зависит ни от чего, не подлежит никакой внешней зависимости. Он просто есть, и он один обладает подлинным Бытием. Он «есть ни что иное, как само Бытие… нет ничего ни над Ним, ни вне Его, ни без Него» (11. 260).

А «Сущий», существующий, и означает Вечность и вневременность. Существующий всегда. Существующий без начала и без конца.

Он, как дающий жизнь всему, есть безначальный и бесконечный, всегда тот же, один Он. «Я первый, и Я последний» (Ис. 44. 6). Он просто есть. Он «есть, и был, и грядет» (Откр. 1. 4). И это – Бог!

«Один только Бог всегда будет пребывать вечным и нетленным» (9. 65). «Бог живой и присносущий» ( Дан. 6. 26), что значит вечно существующий. «Вечный Господь Бог» (Ис. 40. 28).

Бог-то и есть Жизнь. Причем Жизнь Вечная, потому что вечен Бог! И так как Бог Вечен, то в вечности «для Бога нет ничего, ни будущего, ни прошедшего, но все в настоящем» (19. 150). Вечность, в сущности, и есть постоянное настоящее.

И это Его, Бога, имя – Жизнь, Вечная Жизнь. Точнее, одно из Его имен. Жизнь – это не отдельная часть Бога, не просто Его имя, но особый образ Его Бытия. «Я… Жизнь» (Ин. 14. 6), – говорит о Себе Тот, Кто «истинный Бог и Жизнь Вечная» (1Ин. 5. 20). Он получил жизнь не от кого-то, но Он Сам есть Жизнь!

Бог Сам есть Жизнь, Сам есть Жизнь Вечная, Сам есть Сверхжизнь, потому что дает всему бытие и жизнь!

И само бытие в Нем, и только в Нем, находит себе объяснение и оправдание – свою причину и свою цель. «Ибо все чрез Него, для Него, пред Ним и в Нем содержится, и по бытию своему Он является Причиной происхождения и основанием всего сущего, и потому к Нему все устремляется» (7. 19, 20).

Бог есть Жизнь! Это Таинство таинств. По сути, это есть самое великое Таинство, о котором так писал Григорий Богослов: «У нас одно великое, даже величайшее, и для многих сокровенное Таинство – Бог, Который есть цель и здешних таинств» (21. 248).

Он Сам, будучи Жизнью, дает жизнь всему сущему, всему бытию. Он Сам есть «начальник Жизни» (Деян. 3. 15), и в Нем пребывает начало Всесовершенной Жизни как Божественной, так и тварной. «Им создано все, что на небесах и что на земли, видимое и невидимое… все Им и для Него создано; и Он есть прежде всего и все Им стоит» (Кол. 1. 16 -17).

«Всякая жизнь, как и всякое жизненное движение, происходит от этой Жизни, Которая выше всякой жизни и всякого начала жизни (в твари). Ей души обязаны своей неразрушимостью. Она дает жизнь всем животным и растениям, которые получают лишь слабый отзвук жизни. Если жизнь устраняется, – говорит Писание, – исчезает всякая жизнь… Сверхжизнь жива. Она – Начало жизни, единственная причина и источник ее. Она осуществляет и разнообразит жизнь, и, исходя из всякой жизни, подобает воздавать ей хвалу, потому что Она рождает все жизни, во всей их многочисленности, благодаря многочисленности Ее собственных даров» (11. 325).

Когда Бог что-либо созидает, Он созидает это живым. Созидает живым, потому что Жизнь не может творить неживое!

Жизнь есть животворящий принцип Божественного Бытия. Это свойство Бога – творить все живым. Хотя здесь следует добавить, что «бытие Божие… не исчерпывается каким-нибудь одним свойством» (11. 260). Бесконечное не исчерпывается!

Живое же проявляет себя по-разному. Именно одно из проявлений Жизни, как «форму движения материи», и описывает философия. Именно Жизнь создала упомянутое выше «устойчивое единство вещества, энергии, информации и некоторых фундаментальных параметров бытия».

Жизнью Бога живет все творение и святые Ангелы. И, как это странно ни звучит, даже ангелы падшие, бесы и демоны. Да-да! Они, отпавшие от Бога, продолжают жить, потому что Он есть Жизнь всех. И «мы Им живем и движемся и существуем» (Деян. 17. 28).

Здесь-то и сокрыто великое чудо и великое Таинство. Таинство Жизни. И оно в том что, когда Бог дает жизнь, Он дарит Себя! «Я даю им Жизнь Вечную» (Ин. 10. 28), – говорит Господь о Себе.

ТРОИЧЕСКАЯ ТАЙНА ЖИЗНИ

Три вещи непостижимы для меня… пути орла на небе, пути змеи на скале, пути корабля среди моря…

Книга Притчей (30. 18– 19)

Вечная Жизнь не существует сама для себя. Жизнь должна живить, Жизнь должна давать жизнь. Если жизнь не живит, то это уже не жизнь. Жизнь всегда оживляет и живит. Это свойство Жизни. Что же в вечности живила Жизнь до создания всего творения?

Здесь мы касаемся непостижимой тайны Божьего естества, которую Откровение начинает раскрывать такими словами: «И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему, по подобию Нашему» ( (Быт. 1. 26).

Слова «Бог», «Сотворим» и «Нашему» начинают вводить нас в тайну Бога, Единого и Ипостасного (личностного). Тайну, которую невозможно постичь разумом. Здесь слово «Бог» стоит в единственном числе, а «сотворим» и «нашему» – во множественном. Почему так?

«Изначальный и вечный факт Божественного Бытия навсегда остался бы неведомым таинством, если бы сие Бытие не соблаговолило из любви Само открыться человеку как Троица Личностей» (19. 55).

«Так, в описании акта творения, согласно которому мир был создан Божественным Словом – творческим волеизъявлением Бога, наблюдается удивительный факт, когда речь заходит о сотворении человека: этот замысел выражен в библейском тексте в форме множественного числа, как некое совместное решение нескольких лиц…

Другой пример. Когда Бог явился Аврааму возле дубравы Мамвре, тот, увидев перед собою трех мужей, без колебаний обращается к ним так, словно видит одного человека: «И явился ему Господь у дубравы Мамвре… и вот, три мужа стоят против него» (Быт. 18. 1-3)» (14. 53).

Тем самым, говоря о Жизни, мы касаемся учения о Святой Троице. «Божество выступило из единичности по причине богатства, преступило двойственность, потому что Оно выше материи и формы, из которых состоят тела, и определилось тройственностью (первым, что превышает состав двойственности), по причине совершенства, чтобы не быть скудным и не разлиться до бесконечности. Первое показало бы нелюбообщительность, последнее – беспорядок; одно было бы совершенно в духе иудейства, другое – язычества и многобожия» (21. 332).

Учение о Святой Троице ясно и определенно выразил нам Иисус Христос. Посылая учеников на проповедь, Он сказал им: «Идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святого Духа» (Мф. 28. 19).

Здесь единственное число слова «имя», а не «имена», раскрывает единство Единого Бога в трех Ипостасях (лицах) Отца и Сына и Святого Духа. Никто не может быть рядом с Богом Отцом, и ничье имя не может стоять рядом с именем Единого Бога. Тем самым Сын и Святой Дух в одном имени не есть боги, но ипостасно (личностно) раскрывают Единого.

Основание же наименованию Троица, положил евангелист Иоанн Богослов, написав в своем послании: «Ибо три свидетельствуют на небе: Отец, Слово и Святой Дух, и Эти три суть едино» (1Ин. 5. 7).

Это далеко не полный перечень библейского Откровения о Боге едином в Троице. Однако в задачу нашего описания не входит раскрытие самого догмата об этом. Коснулись же мы его вот почему.

Откровение раскрывает нам Бытие Бога Единого в Трех Лицах, Ипостасях. Раскрывает Бога Единого в Троице. Вся полнота Божественной Сущности принадлежит всецело каждому из Божественных Лиц.

«Каждая Ипостась несет в себе полноту божественного Существа, содержа его абсолютным образом и, как следствие, является потенциально равной Троическому Единству… Каждая Ипостась имеет все общее с другими Ипостасями, кроме особенности Лица.

Безначальный Отец, Который является нерожденным, рождает вне времени Сына, передавая Ему все Свое Бытие, и изводит Святого Духа. Сын рождается от Отца и весь живет в Отце и Духе. Дух Святой исходит предвечно от Отца и упокаивается в Сыне. Эти три Ипостаси или Лица образуют единый чистый «факт» Сущего, которое открыл человеку Сам Бог» (13. 23, 24).

И в том, что Бог есть Жизнь Вечная, сокрыто начало Троической тайны. В этой тайне «Бог Отец есть начало жизни, ее источник в преимущественном смысле. Сын Божий есть как бы самая сущность жизни, ибо в Нем явлено, что есть жизнь Божия, в чем она заключается. Дух Святой есть самая сила жизни или дыхание жизни» (11. 321).

Бог Отец есть не только Первоисточник Жизни, из Которого предвечно рождается Сын, являющий Собой сущность Жизни Божией и исходит Дух, как сила Жизни и ее дыхание, но Он есть и конечная Цель Жизни.

Вечная Жизнь свидетельствует о Троице. Это становится ясно вот из чего. Так как Жизнь не могла не живить, то в Вечности, даже до сотворения всего сущего, каждая Ипостась Святой Троицы живила и живит каждую Ипостась Святой Троицы. Не оживляет и не животворит, а именно живит. Собственно, «Бог живой, потому что ипостасный» (13. 25).

Ведь, если предположить, что до сотворения мира Жизнь не живила, то она не была жизнью. Тогда, до творения, не было ничего. Но Жизнь не может не живить!

Если также предположить, что Бог не есть Троица, то еще до сотворения всего сущего Он никого бы ни живил. Некого было бы живить. Но если Жизнь не живит, то это уже не жизнь. А Жизнь не может не живить! Кого же тогда живила Жизнь?

Каждая Ипостась есть Жизнь от Жизни каждой Ипостаси! Каждая Ипостась живет жизнью каждой Ипостаси! «Все Мое Твое, и все Твое Мое» (Ин. 17. 10).

Это не три жизни, но единая Жизнь, Которая и есть Святая Троица. Это есть Жизнь Вечная, являющая Сущность, Природу, Единого в Троице истинного Бога, где Жизнь есть Сущность каждой Ипостаси. Но это не три сущности, но Единая Сущность, Которая есть Бог и Жизнь Вечная.

Вечная Жизнь «несет в себе и полноту Божественного Существа, содержа его абсолютным образом и, как следствие, является потенциально равной троичному Единству» (13. 23).

В Богословии это названо термином «перихорисис», что означает «взаимопроникновение».

Это взаимопроникновение существовало «прежде бытия мира» (Ин. 17. 5), и этот способ Божьего существования свидетельствует также о единстве Божественного Бытия.

Взаимопроникновение можно назвать и другими терминами. Например, термин «Причастие» – присоединение, соединение, слияние в одно. В этом взаимопроникновении каждая Ипостась Святой Троицы является причастником каждой Ипостаси Святой Троицы. А слово «причастник» означает «имеющий участие, имеющий общение, имеющий наследование».

И поскольку каждая Ипостась Святой Троицы исполняет в этом взаимопроникновении благом каждую Ипостась, дарит благо каждой Ипостаси, то это общение Лиц Триединого Бога можно назвать «евхаристичным». Здесь греческое слово «Евхаристиа» означает «воздаяние благодарности» или «благодарение».

В этом есть также проявление не просто Вечной Жизни, но еще и Литургической Жизни Святой Троицы, исполненной Причастия Вечности и Евхаристического общения Любви.

ЖИЗНЬ ЛИТУРГИЧЕСКАЯ

Они Жизнь для того, кто нашел Их.

Книга Притчей ( 4. 22)

Жизнь Бога, Единого в Троице, – не просто Жизнь. Жизнь Бога, Единого в Троице, есть Жизнь Литургическая. Жизнь Триединого Бога есть Литургическая жизнь Жизни.

Слово «Литургия» греческое и означает «общее дело», общественное служение, что «в теснейшем смысле слова означает всеобщее Богослужение». Это общественное служение имеет происхождение Божественное. Поэтому Литургия называется – Божественной литургией, вечно берущей свое начало в Жизни Святой Троицы.

Фактически, Литургично само по себе Бытие Святой Троицы, потому что Вечная Жизнь является общим делом Единого в Троице Господа. В Нем каждая Ипостась живит Жизнью каждую Ипостась.

Это и есть «общее дело» каждой Ипостаси и Единого в Троице Бога – живить. «Общее дело», в котором каждая Ипостась есть Жизнь от Жизни каждой Ипостаси!

В этом общем деле каждая Ипостась не только живит каждую ипостась, но и живет жизнью каждой Ипостаси! Эта Жизнь от Жизни и есть Жизнь Литургическая.

Можно сказать и так. Каждая Ипостась есть причастница Вечной Жизни каждой Ипостаси и находится в Евхаристическом общении Жизни с каждой Ипостасью! Это, собственно, и есть Жизнь Литургическая!

Эта Жизнь совершалась, совершается и будет совершаться всегда. Вечно! Поэтому смело можно сказать, что Вечная Жизнь Святой Троицы есть Вечная Литургия Бога!

Литургия Жизни является не просто «общим делом» всех лиц Святой Троицы. Жизнь Литургическая является проявлением Сущности Триединого Бога. Триединство Его есть единство Литургическое. А Литургия есть образ Его Божественной Жизни, образ Его Вечного Божественного бытия.

Литургическое Триединство Божие, как и Его промыслительность о мире, есть единое «общее служение» Жизни во всей вселенной. «Ипостаси находятся одна в другой. Дело личностей человеческих различно, дело же Лиц Божественных не различно, ибо «Три», имея одну природу, имеют и одну волю, одну силу, одно действие» (15. 44).

Рассказ о Жизни никогда не может быть полным, поскольку невозможно объять необъятное. Однако, чтобы понять, что есть смерть в своей сущности, необходимо хотя бы немного, в меру наших ограниченных сил, несколько более узнать о Жизни. И, как уже было сказано, переложить Жизнь на ее противоположность. Для этого подробнее следует коснуться темы еще об одном имени. Об имени Божием, которое есть Любовь, потому что «существенным содержанием Жизни является Любовь, а ипостасный способ существования есть общение Любви во всей полноте и беспредельности» (13. 25).

ЛЮБОВЬ

И знамя Его надо мною – Любовь.

Песнь Песней (2. 4)

Многие, безусловно, задумывались над тем, что такое любовь? Об этом много писали, пишут и будут еще писать. Пытаются ответить на это и философия, и литература, и искусство… Да и каждый из нас пытается ответить на это всей своей жизнью.

Один из ответов таков – любовь каждый понимает по-своему. К тому же любовь, как таковую, часто путают с объектом любви. Точнее, любовь часто смешивают с объектом любви, на который она изливается.

А объектом любви может быть как человек, так кто-либо или что-либо. Однако любовь, сама по себе, это нечто иное. Любовь – это не объект, который мы любим, а то, что наполняя наше сердце, нашими мыслями, словами и делами изливается на объект нашей любви.

С чего начать ответ на вопрос о том, что же есть любовь? Начать с вопроса. С правильно поставленного вопроса. И этот вопрос звучит не «Что есть любовь?». Звучит он так: «Кто есть Любовь?». Ведь, как и с вопросом о Жизни, вопрос «Что?» применяется к предметам неодушевленным, неживым. А любовь не может быть неживой, мертвой. Если она мертва, то это уже не любовь. Поэтому, спрашивая: «Кто есть Любовь?», получаем в Откровении ответ: Сам «Бог есть Любовь» (1Ин. 4. 8).

Не сказано, что Бог имеет любовь в Себе. Но сказано, что «Бог есть Любовь». Любовь есть состояние Бога. Любовь – состояние, в котором Он пребывает.

Иными словами, Бог есть олицетворение любви, Он Сам и есть бесконечная Любовь. Он всецело состоит из Любви, сущностью которой есть Жизнь, то есть Сам Бог.

Любовь есть совершеннейшая форма жизни Божией. Сама Троица едина в Своем Существе именно потому, что Она есть Любовь.

В человеческом понимании, любовь может быть проявлением жизни. Наверное, это так. Но у Бога – Жизнь есть Любовь, а Любовь есть Жизнь.

В Нем любовь является не только проявлением, но Сущностью Жизни, так же как и Жизнь, в сущности своей есть Любовь. Любовь проявляется как Жизнь, и Жизнь проявляется как Любовь.

«Цель любви – в единении с любимым, и смысл ее в том, что в любви любящий живет любимым, делает его содержанием своего бытия, приобретает его как сокровище.

В Боге каждое Лицо Пресвятой Троицы любит другие, то есть всецело живет Ими, как Собой. Все Ипостаси «находятся» друг в друге; абсолютно ничто не разделяет их, каждая всецело обладает каждой…

Единство любви есть совершенное общение, то есть такое глубочайшее единение, в котором одна личность всецело обращена к другой, все отдает ей и хочет принять всю ее жизнь в себя. «Каждая ипостась всецело открыта для других» (18. 194).

При этом любовь не есть отношение только между двумя: вся Троица соединена единым взаимообщением «взаимопроникновением» (18. 210) Любви…

Совершенная Любовь предполагает единство сущности любящих. Как говорит блаженный Августин, «в простой и высочайшей природе не иное что есть сущность, а иное любовь, но сущность есть вместе и любовь, а любовь вместе и сущность, одинаково в Отце, в Сыне и Святом Духе» (11. 346, 347).

Поэтому сущностью Любви, как и сущностью Жизни, есть Сам Бог. Являясь Любовью, Бог есть начало и источник любви.

«Бог есть Любовь»! Это великое Откровение, данное Богом о Себе. Такого Откровения о Боге не имеет ни одна религия мира. В язычестве есть боги любви. О богах, имеющих в себе любовь, пишут откровения других исповеданий. Но о том, что Сам Бог есть Любовь…, этого в них нет.

Более того, Бог есть Любовь, но Бог есть и Личность. Поэтому Любовь, сущностью которой есть Бог, всегда личностна, всегда ипостасна.

Она не может быть вне Личности, вне Ипостаси Творца. Причем, Личности свободной, в своей свободе творящей, проникающей и объемлющей Любовью и Себя, и весь сотворенный мир.

Так как Бог есть Любовь, то и единственный всемогущий принцип, действующий во вселенной, есть Любовь.

Иначе Бог не был бы Богом. Любовью Бог сотворил мир. По великой Своей Любви сотворил человека, чтобы было с кем разделить радость пребывания в Любви. Любовью Его все движется и живет. Вся вселенная управляется законом Любви, потому что, «Любовь есть исполнение закона» (Рим. 13. 10).

Сотворив Любовью мир, Бог сотворил его прекрасным. Прекрасным, как сама по себе Любовь. В Боге все прекрасно, потому что все от Любви, все живет Любовью и исполнено ей.

Красота вселенной, природы или человеческой души являет собой красоту Божьей любви. Где Любовь – там всегда красота. Нельзя не любить красоту. Любя ее – любишь Любовь, любишь Жизнь, любишь Бога, Который и есть Жизнь и Любовь.

«Бог чист, потому и Любовь Его совершенна… Чистота Любви есть и гармония ее – прекрасная, прозрачная ясность. Прекрасное привлекает Любовь, потому что оно само есть явление Любви. Как согласие возможно без Любви? Любовь все любовно располагает в согласии, ибо Любовь ценит все благое и ко всему справедлива. Где Любовь, там все соединяется в совершенном, живом и мудром единстве» (11. 352).

Любовь невообразимо чиста, и нет в ней никакого пятна, ни тени, ни даже намека на нечистоту. Любовь любовью объемлет все, «не ищет своего», но сама живет для всего, ради всего, ничего не требует взамен и не превозносится ни над чем.

«Любовь не завидует, не превозносится, не гордится» (1Кор. 13. 4). Гордость абсолютно чужда Любви.

В совершенной чистоте Любви нет никакого зла, лжи или неправды. Любовь все исполняет радостью и счастьем, которого просто не бывает без Любви. Любовь все исполняет миром и благодатной тишиною.

«Большой и сильный ветер, раздирающий горы и сокрушающий скалы пред Господом, но не в ветре Господь; после ветра землетрясение, но не в землетрясении Господь; после землетрясения огонь, но не в огне Господь; после огня веяние тихого ветра, и там Господь» ( 3Цар. 19. 11-12).

Бог есть Жизнь. И так как Он есть и Любовь, то, как уже было сказано, Жизнь есть Любовь, а Любовь есть сама Жизнь! Любить Жизнь – значит любить Любовь, а любить Любовь – значит любить Жизнь.

Любовь собой наполняет Жизнь, а Жизнь жизнью живит Любовь. Любовь осмысливает Жизнь, то есть придает ей смысл. Но не только Любовь придает смысл Жизни. В свою очередь, Жизнь придает смысл Любви. И, действительно, какой может быть смысл любви, если она конечна? Да, никакого!

Если бы Жизнь существовала без Любви, она тоже не имела бы смысла. Жизнь без Любви просто бессмысленна. Жизнь без Любви не была бы уже Жизнью. Ее нельзя было бы назвать даже существованием.

Без Любви не было бы и творения, созданного Любовью. Любовь не просто любит, но и дает всему бытие. Без Любви не было бы и самой Жизни. «Без любви вообще никто и никогда не дал бы бытия другому» (11. 347).

Любовь придает смысл и Вечности. Точнее Жизни Вечной. Ведь Вечность, сама по себе, также бессмысленна. «Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем» (Еккл. 1. 9).

И только в Любви Вечность обретает смысл. Если Любовь конечна, то она уже не имеет полноты. Это потому, что в любой конечности присутствует смерть. Полнота Любви имеет смысл только благодаря отсутствию в ней смерти. Отсюда, смысл Вечной Жизни в Вечной Любви, как и смысл Вечной Любви в Вечной Жизни.

Вечность живет Любовью. Вечность – это не нечто, не имеющее времени. Вечность имеет совсем иную сущность, в корне отличную от времени.

Она в том, что Вечность, прежде всего, Живая! Она живет Жизнью, Вечной Жизнью. Вечность живет Любовью, так как Жизнь есть Любовь. Вечность являет собой Живую Вечную Любовь.

«Любовь никогда не перестает» (1Кор. 13. 8). Это состояние и свойство Вечной Жизни быть Живой Любовью.

Бог же, Который есть Любовь, имеет и всю полноту бытия. Только в Боге, в Жизни, «в Любви есть всякое богатство совершенного разумения для познания тайны Бога и Отца и Христа, в Котором сокрыты все сокровища премудрости и ведения» (Кол. 2. 2-3).

И истинного, непреходящего счастья не бывает без Любви. Настоящее счастье только в Любви. В самой Любви полнота всего, потому что в Боге полнота Бытия.

«Бог есть любовь»! Это не просто слова. Они раскрывают для нас то, что истинная Любовь всегда живая, потому что Бог есть Жизнь. Любовь так же, как и Вечность, живая! Жизнь живит Любовь, делая ее живою!

Любовь так же, как и Вечная Жизнь, собой являет Троицу. «Ты лицезреешь Троицу, если лицезреешь Любовь», – писал блаженный Августин. Любовь, как и Жизнь, есть животворящий принцип Божественного Бытия.

Как Вечная Жизнь не существует сама по себе, но живит, потому что Жизнь должна живить, Жизнь должна исполнять жизнью, так и Любовь не может быть сама по себе. Любви свойственно изливаться. Любить – это не брать, а давать. Любви свойственно любить.

Если любовь не изливается и не любит, то это уже не Любовь. Свойство Любви – любить. На что же тогда изливалась Любовь до создания всего творения?

ТРОИЧЕСКАЯ ТАЙНА ЛЮБВИ

Ибо Три свидетельствуют на небе…

1Ин. 5. 7

Сама Любовь свидетельствует о Троице. Бог потому и Любовь, что любовью един в Троице. Можно сказать и так: Троица едина Любовью.

Совершенная Любовь имеет одно свойство. Любовь бесконечно любит, изливает свою Любовь и исполняет любовью. Любовь просто не может не любить. Ведь, если Любовь не любит и не изливает свою любовь, и не исполняет любовью, то это уже не любовь.

Если предположить, что до сотворения мира Любовь не изливалась, ничего и никого не исполняла любовью, то она не была любовью.

Тогда, до творения, не было ничего. Не было ни самой Любви, ни того, на что она изливалась. Но Любовь не может не изливаться и не исполнять, как и Жизнь не может не живить!

Если также предположить, что Бог не есть Троица, то, еще до сотворения всего сущего, Он ни на кого бы не изливал Свою Любовь. Не изливал бы Самого Себя и никого не исполнял бы Самим Собою. Не на кого было бы изливать любовь. Но если Любовь не изливается и не исполняет, то это уже не любовь. А Любовь не может не изливаться! Если Бог не Троица, то на кого же тогда изливалась и кого тогда исполняла Любовь?

Так как Любовь не могла не изливаться, то в Вечности, даже до сотворения всего сущего, каждая Ипостась Святой Троицы изливала Любовь на каждую Ипостась Святой Троицы.

Каждая Ипостась есть Любовь от Любви каждой Ипостаси! «Цель любви – в единении с любимым, и смысл ее в том, что в любви любящий живет любимым, делает его содержанием своего бытия» (11. 346). Так и в Господе.

Каждая Ипостась живит Любовью каждую Ипостась, и каждая Ипостась живет любовью каждой Ипостаси! «Каждая Ипостась безоглядно и всецело живет с любовью в остальных Ипостасях, но также каждая принимает свидетельство ее истины от остальных» (13. 26).

Это не три любви, но единая Любовь, Которая и есть Святая Троица. В этом есть проявление не просто Вечной Жизни в Любви, но еще и Литургической Жизни Святой Троицы.

Истинная Любовь есть духовное обладание. Она есть и совершенное познание, ибо невозможно не знать того, с кем любящий духовно един. В любви само познаваемое живет любимым, а любимое живет им и не может не знать его.

Любовь Божия к Себе, Любовь между Лицами Святой Троицы есть совершенное познание, открывающееся Отцу, Сыну и Святому Духу друг в друге и во всем существе Божием.

Это есть Вечная Любовь, являющая так же, как и Жизнь, Сущность и Природу Единого в Троице истинного Бога. «Ибо Любовь есть… Божественная Сущность, сообщимая и непостижимая и совершенно Божеская. Сообщимое постижимо, а что выше его, то – никоим образом… любовь постижима и она ипостасна, как сообщимая и постижимая» (20. 220).

В Боге Жизнь и Любовь является Сущностью каждой Ипостаси. Но это не три сущности, но Единая Сущность, Которая есть Жизнь и Любовь.

Также, как и Вечная Жизнь, Любовь «несет в себе и полноту Божественного Существа, содержа его абсолютным образом и, как следствие, является потенциально равной Троичному Единству» (13. 23).

ЛИТУРГИЧЕСКАЯ ЖИЗНЬ ЛЮБВИ

Любовь, которою Ты возлюбил Меня, в них будет, и Я в них.

Ин. 17. 26

Как уже было сказано, Литургично само по себе Бытие Святой Троицы, потому что Вечная Жизнь есть «общее дело», Литургия, Единого в Троице Господа, когда каждая Ипостась живит каждую Ипостась.

Но Жизнь есть, вместе с тем, и Любовь. «Заповедь любви Господь возводит к тайне Троического единства, ибо эта тайна есть Любовь» (26. 570).

Любовь есть Общее дело, Литургия, в котором каждая Ипостась есть Любовь от Любви каждой Ипостаси! Каждая Ипостась живет Любовью каждой Ипостаси!

Можно сказать и так. Каждая Ипостась есть причастница Вечной Любви каждой Ипостаси и находится в Вечном Евхаристическом общении Любви с каждой Ипостасью! Это, собственно и есть Жизнь Литургическая!

Эта Любовь от Любви и есть Жизнь Любви и Любовь Жизни. Жизнь Любви Литургическая, Вечная Литургия Любви Бога, Единого в Троице!

Бог есть Любовь! Вообще-то, Любовь сама по себе Литургична, потому что не может не изливаться, делаясь Вечной Причастницей Евхаристического общения.

Литургия Любви, есть Литургия Жизни, есть проявление Сущности Триединого Бога и является «общим делом» всех Лиц Святой Троицы. Ведь триединство Божие, как и Его промыслительность о мире, есть «общее служение» Любви, как и «общее служение» Жизни, во всей вселенной. Ибо, «кто, кроме Него, промышляет о земле? И кто управляет всею вселенною?» (Иов. 34. 13).

Любовь, как и Жизнь, есть проявление Сущности Литургической Жизни Бога! Вечную Жизнь и Любовь невозможно разделить. Когда мы говорим Вечная Жизнь, имеем в виду причастие Любви… и наоборот. Жизнь и Любовь составляют одно, единое, целое и неразделимое – Литургию Триединства Божия и Его вечное Евхаристическое общение!

БЛАГО ЖИЗНИ

Бесконечный Бог есть добро всесовершенное.

Святитель Игнатий Брянчанинов

Говоря о благе, впору воскликнуть с псалмопевцем Давидом: «Кто покажет нам благо?» (Пс. 4. 7).

Вспомним слова: благо, благодарение, благословение, благополучие, благодать, благость, благотворительность, благорасположение, благоденствие, благоугождение, благосклонность, блаженство… – все они имеют один корень и одно происхождение. Этот корень и это происхождение в слове «Благо».

К сожалению, взирая на мир очами плоти, а не духа, сущность многих понятий, как и сами эти понятия, мы измеряем исключительно плотскими, материальными, земными категориями. Благом для нас может быть сытость, здоровье, богатство… Точно так же измеряется добро, так же воспринимается счастье.

Но к понятию «благо» приложимы те же вопросы, что прилагались к Жизни и Любви. Спрашивая: «Что есть благо?», приходишь к выводу, что благом, в истинном понимании этого слова, не может быть или даже считаться что-либо временное и неживое.

Конечно, не зная истинного Блага, человек может и временное, и неживое, воспринимать для себя благом. «Умножается имущество, умножаются и потребляющие его; и какое благо для владеющего им: разве только смотреть своими глазами… Все труды человека – для рта его, а душа его не насыщается» (Еккл. 5. 10).

Уже одно то, что такое «благо» конечно, то есть имеет конец, вносит определенную грусть и расстройство.

Грусть и расстройство от того, что в этой конечности присутствует смерть, как присутствует в любой конечности.

Конечность ведь, по сути, и есть завершение, конец, смерть кого-то или чего-то. А там, где есть смерть, блага истинного быть не может.

«Если кто невежествен, имеет неясное понятие о добре и зле, то и он да не называет благим находящего наслаждение во временном, которое проходит с разрушением тела» (30. 206).

Без Любви «благо» тоже не назовешь благом. Не будет истинного «блага» там, где нет Любви.

Разве можно назвать «благом» то, что противоположно любви, скажем, «вражда, ссоры, зависть, гнев, распри, разногласия, соблазны, ереси, ненависть, убийства, пьянство, бесчинство и тому подобное (Гал. 5. 19 -21)? Словом то, что было нами уже перечислено ранее. Да, никак. Вопрос «Что?» явно не годится для блага.

Кто же тогда может быть благом? Откровение раскрывает для нас, прежде всего, духовное содержание Блага.

Так как благом не может быть что-либо конечное и так как блага истинного не бывает без любви, то Благом может быть только Тот, Кто Вечен! Только Тот, Кто есть Жизнь и Жизнь Вечная! Только Тот, Кто есть Любовь!

«Как необходимо воспевать Богоначалие во всей полноте его свойств, каковы бы они ни были, – определяет и изъясняет само Благо в священном Писании. В самом деле, как бы могли мы узнать это, если бы Богоначалие не изволило показать Себя поучающим, говоря: «Что ты спрашиваешь Меня о Благе? Никто не благ, как только один Бог» (Мф. 19. 17)» (7. 22).

«Всесовершенное Благо есть Сам Бог» (30. 206), – пишет святитель Василий Великий и добавляет, что «благость присуща Богу и… в Нем не оскудевает» (30. 263).

И поскольку Бог вечен, то и Благо – вечно. А если вечное, непреходящее – то и истинное. Бог есть истинное и всесовершенное Благо! Бог, как Благо, есть бесконечная совокупность Любви и Добра!

«Всесовершенное Благо проявляется во всей совокупности Божественных исхождений» (7. 31). Исхождений Жизни, Любви, добра, милосердия, справедливости, счастья… Исхождений Самого Бога.

Только Бог и есть истинное и непреходящее Благо, и только в Боге и с Богом можно его обрести во всей полноте. Когда «Господь даст Благо» (Пс. 84. 13) – даст Себя!

Бог есть Жизнь. Бог есть Любовь. Бог есть и Благо. Если Бог есть Жизнь, то Благо тоже есть Жизнь. Благо – Живое и иметь Жизнь есть Благо. «Так как Ты – Жизнь, то и подаешь жизнь со всеми другими, говорю, благами, которыми Сам Ты являешься» (20. 209). Жизнь Вечная есть сущность Блага истинного!

Если Бог есть Любовь, то Благо тоже есть Любовь, и иметь Любовь есть Благо. Да и сама по себе Любовь есть источник всех благ. Истинная и непреходящая Любовь есть также сущность истинного Блага.

«О всех тех существах, которым дарована жизнь и душа, способная к ощущениям, необходимо сказать, что и они все одушевлены и оживотворены Благом» (7. 35).

Если Благо есть Жизнь и есть Любовь, можно сказать, что Благо есть причина творения и источник всех и всяческих благ.

«Благо, в котором все пребывает, является, как утверждается в Писании, всесовершенной производящей Причиной, благодаря которой созидается все» (7. 37). Благо, как и Жизнь, как и Любовь, есть животворящий принцип Божественного Бытия.

Более того, Бог есть Благо, но Бог есть и Личность. Поэтому Благо, как и Жизнь, как и Любовь, имеющее своей сущностью Самого Бога, всегда личностно, всегда ипостасно.

Оно не может быть вне Личности, вне Ипостаси Творца. Причем, как и в Жизни, как и в Любви – Личности абсолютно свободной. Личности, свободно исполняющей благом Жизни и Любви и Себя, и все сущее, сотворенное Им.

Бог, Который есть Благо, изливает его на все творение. Изливает Своей праведностью, потому что «благ и праведен Господь» (24. 8), и праведность всегда собой исполняет Благо. Истинного Блага не бывает вне праведности Жизни!

Благо есть быть всегда с Богом, быть с Жизнью, быть в Любви и с Любовью. «Благо приближаться к Богу» (Пс. 72. 28) и внимать Ему, внимать Слову Жизни, потому что «Благо слово Господне» (Ис. 39. 8).

Вот как это раскрывает для нас Евангелие:«Марфа приняла Его (Христа – авт. ) в дом свой; у нее была сестра, именем Мария, которая села у ног Иисуса и слушала Его. Марфа же заботилась о большом угощении и, подойдя, сказала: Господи! Или Тебе нужды нет, что сестра моя одну меня оставила служить? Скажи ей, чтобы помогла мне. Иисус сказал ей в ответ: Марфа! Марфа! Ты заботишься и суетишься о многом, а одно только нужно; Мария же избрала благую часть, которая не отнимется у нее» (Лк. 10. 38-42).

Благо – прославлять Того, Кто есть Жизнь, Кто есть Любовь. Как не прославить Жизнь, которая наделила тебя Любовью? Как не прославить Любовь, которая осмыслила, украсила и осчастливила твою жизнь.

Благо петь имени Его, которое и есть Жизнь, Любовь, Благо… «Благо есть славить Господа и петь имени Твоему, Всевышний» (Пс. 91. 2).

Благо есть добро. «Добро… действовать справедливо, любить дела милосердия и смиренномудренно ходить пред Богом твоим» (Мих. 6. 8).

Благо есть не только добро, но и счастье. И, действительно, если Бог есть Благо, а Благо есть Жизнь и Любовь, то с уверенностью можно сказать, что истинного счастья не может быть без Жизни. Если не живешь – счастья нет! Как не может быть его без Любви. Ведь, если не любишь, то как будешь счастлив? Поэтому и написал святитель Василий Великий, что «возлюбленное и благое в существе своем одно и то же. Посему некоторые хорошо определили, назвав благим то, чего все желают» (30. 235) – счастья!

Бог, Который есть Благо, изливает его Своим милосердием, которое также исполняет собой Благо. «Ты – Бог благий и милосердый» (Ион. 4. 2).

Благо и есть милость и милосердие Божие. И истинной милости и милосердия не может быть без милосердного Бога.

Бог есть Жизнь Вечная. Но Он есть и Благо. Отсюда, Благо не просто живое, Благо есть Благо Вечное! «Ибо Он благ, ибо во век милость Его» (2Пар. 5. 13).

Бог есть Благо! И Бог никогда не меняется. В нем нет «изменения и тени перемены» (Иак. 1. 17). Но если Бог неизменен, то Благо тоже не только Вечно, но и неизменно. «Горы сдвинутся и холмы поколеблются, – а милость моя не отступит от тебя» (Ис. 54. 10).

Бог неизмеримо выше и больше всего на свете. Жизнь неизмеримо выше и больше всего на свете. Так же и Любовь. Но Бог есть и Благо. И Благо, которое Он милостиво изливает, точно так же бесконечно и неизмеримо. «Господи! Милость Твоя до небес» (Пс. 35. 6).

Благо ни с чем не сравнимо. И, действительно, с чем можно сравнить Жизнь? С чем можно сравнить Жизнь Вечную? С чем можно сравнить Любовь? С чем или с кем можно сравнить Бога?! «Никто не благ, как только один Бог» (Мф. 19. 17). Никто! И только Бог исполнен ни с чем несравнимым и не измеримым «богатством благости» (Рим. 2. 4).

Бог, и только Бог, «силен обогатить всякою благодатью, чтобы вы, всегда и во всем имея всякое довольство, были богаты на всякое доброе дело» (2Кор. 9. 8).

«Благ Господь» (Иер. 3. 25).

ТРОИЧЕСКАЯ ТАЙНА БЛАГА

Благодать Господа нашего Иисуса Христа , и любовь Бога Отца, и общение Святого Духа со всеми вами.

2Кор. 13. 13

Бог есть абсолютное и всесовершенное Благо. Но Бог есть и Любовь.

«В любви соединение и взаимное обладание свободно и желанно любящим; все благое само открывается друг другу, проникая друг друга. Бог блажен в единении Пресвятой Троицы, в единой общей жизни Трех Совершенных, в свободной полноте Своего бытия» (11. 354).

В этом есть проявление не просто Вечной Жизни Блага, но еще и Литургической Жизни Святой Троицы, когда каждая Ипостась Святой Троицы раскрывается для Блага каждой Ипостаси. Когда каждая Ипостась исполняет Благом каждую Ипостась. Когда каждая Ипостась живит благом Жизни каждую Ипостась.

Ведь, если предположить, что до сотворения мира Благо не открывалось и не проникало, и не исполняло Благом, то оно не было тогда благом. Тогда, до сотворения, не было бы ничего. Но Благо не может не открываться и не проникать! Благо не может не исполнять! Как Жизнь не может не живить. Как Любовь не может не изливаться…

Если также предположить, что Бог не есть Троица, то еще до сотворения всего сущего Он никого бы не исполнял всяческого блага. Некого было бы исполнять. Но если Благо не исполняет, то это уже не благо. А Благо не может не исполнять благом! Кого же тогда исполняло Благо благом?

Бог еще до сотворения всего сущего Благом каждой Ипостаси открывал, проникал и исполнял Благом каждую Ипостась.

«Итак, Троица есть совершенно нераздельное единство: в едином три, и в трех едино; лучше же три эти едино, и едино наоборот – три… Ибо это Единое, когда воссияет и озарит, когда сообщится и преподастся, то бывает всяким благом» (20. 208).

И каждая Ипостась открыта Благу каждой Ипостаси Святой Троицы, потому что «открыть себя другим – значит, открыть себя всем, приобрести всех» (11. 355).

ЛИТУРГИЧЕСКАЯ ЖИЗНЬ БЛАГА

Начавший в вас доброе дело, будет совершать его даже до дня Иисуса Христа.

Фил. 1. 6

Как уже было сказано, Литургично само по себе Бытие Святой Троицы, потому что Вечная Жизнь является общим делом, Литургией, Единого в Троице Господа, когда каждая Ипостась живит каждую Ипостась.

Но Жизнь есть, вместе с тем, и Любовь, и Благо. Благо также является Общим делом, Литургией, в котором каждая Ипостась является Благом от Блага каждой Ипостаси и исполняет Благом каждую Ипостась!

В свою очередь, и каждая Ипостась живет и исполняется Благом каждой Ипостаси! Это Благо от Блага и есть Литургическая Жизнь Блага и Благо Жизни. Жизнь Блага Литургическая!

Бог есть Благо! Собственно, Благо само по себе Литургично, потому что не может не открываться, не проникать и не исполнять Благом.

Можно сказать и так, что каждая Ипостась есть причастница Вечного Блага каждой Ипостаси и находится в Вечном Евхаристическом общении Блага с каждой Ипостасью! Это, собственно, и есть Вечная Жизнь Литургическая! Вечная Литургия Блага!

Литургия Блага, есть Литургия Жизни, есть и Литургия Любви, есть проявление Сущности Триединого Бога и является «общим делом» всех Лиц Святой Троицы.

Ведь триединство Божие, как и Его промыслительность о мире, есть Вечное общее служение Любви, общее служение Жизни и общее служение Блага во всей вселенной. Ибо, «кто, кроме Него, промышляет о земле? И кто управляет всею вселенною?» (Иов. 34. 13).

Благо, как и Жизнь, как и Любовь, составляет сущность Литургической Жизни Бога! Вечную Жизнь, Любовь и Благо невозможно разделить. В Литургической Жизни Бога они составляют одно целое.

Когда мы говорим Вечная Жизнь, имеем в виду причастие Любви, имеем в виду причастие Блага… и наоборот. Вечная Жизнь, Любовь и Благо составляют одно, единое, целое и неразделимое – Вечную Литургию Триединства Божия и Его вечное Евхаристическое общение!

СВЕТ ЖИЗНИ

Жизнь была Свет человеков.

Ин. 1. 4

«Если хочешь углубиться в размышление о том, что свойственно божескому естеству, то есть каков Бог, что есть вокруг Бога, что из Бога и что в Боге, послушай, что скажу тебе.

Бог есть Свет, и Свет беспредельный, и что в Боге – есть, Свет, будучи единым по единству естества и нераздельно разделяемый по Лицам. Разделяя неразделимое, скажу тебе о каждом из этих Лиц особо. Отец есть Свет, Сын – Свет, и Дух Святой – Свет; Трое – единый Свет, простой, несложный, надвременный, соприсносущный, равночестный, равнославный» (12. 106).

Свет… Перевод с еврейского слова «ор» и греческого «фос» означает лучистую энергию, делающую окружающий мир видимым. Эта «лучистая энергия» исходит от Самого Бога, Который и есть источник ее, поэтому и названный «Отцом светов» (Иак. 1. 17).

Свет имеет Божественную Сущность. Сам Бог есть Сущность Света. Об этом пишет Апостол Иоанн, открывая Церкви, что «Бог есть Свет» (1Ин. 1. 5).

Эта «лучистая энергия» не просто сделала видимым сотворенный мир, но весь мир сотворен Светом и из света. «В Нем была Жизнь и Жизнь была Свет… и мир чрез него начал быть» (Ин. 1. 4, 10).

Поэтому и сказано, что Свет есть Жизнь, «Свет жизни» (Ин. 8. 12). Этим Светом и сейчас живет весь сотворенный мир. «У Тебя источник жизни, во свете Твоем мы видим свет» (Пс. 33. 10).

«Свет, будучи образом благости, также произливается из Блага, поэтому-то богословы, воспевая Благо, и именуют его Светом, то есть таким образом, в котором наиболее отражается первообраз» (7. 36).

Бог есть Жизнь, но Бог есть и Свет. Жизнь и Свет – это не просто понятия равнозначные. Жизнь и есть Свет, а Свет и есть Жизнь. «В Нем (в Боге-авт. )была Жизнь, и Жизнь была Свет» (Ин. 1. 4). Собственно, Свет, как и Жизнь, как и Любовь, как и Благо, есть животворящий принцип Божественного Бытия.

Это истинно так. Ведь там, где нет Жизни – там тьма. Бог есть не просто Жизнь, но Жизнь Вечная, и Вечная Жизнь есть Вечный Свет. «Блаженный и единый сильный Царь царствующих и Господь господствующих, единый имеющий бессмертие» (1Тим. 6. 15-16).

Бог есть Свет! Но Бог есть и Любовь. В этом случае, правильно будет сказать вместе с преподобным Симеоном Новым Богословом: «Любовь эта есть Божественный Дух… она есть тот всесовершающий и просвещающий Свет» (20. 27).

Свет не просто обозначает Бога и сферу Божественного, но является также собственным именем Его. Господь так и говорит о Себе: «Я Свет миру» (Ин. 8. 12).

Свет есть наивысший Божий дар, который наполняет жизнь духовностью. Человек, сотворенный Светом и из Света, исполненный Светом должен быть «сыном Света» (Ин. 12. 36).

Бог есть истинный Свет, сияние совершенства, истины и премудрости. Бог потому и назван Светом, что Он обладает наивысшей истиной и всеведением: «Он открывает глубокое и сокровенное, знает, что во мраке, и свет обитает в Нем» (Дан. 2. 22). Светом Господь просвещает и душу человека, «освещая сокрытое во мраке и обнаруживая сердечные намерения» (1Кор. 11. 31).

Более того, Бог есть Свет, но Бог есть и Жизнь, и Любовь, и Благо… Бог есть и Личность. Поэтому истинный Свет, как имеющий Божественную Сущность, всегда личностен, всегда ипостасен. Он не может быть вне Личности, вне Ипостаси Творца, Который является Его источником.

Этот Свет невозможно созерцать человеку. Собственно, его никому невозможно созерцать. Господь лишь прообразами света являл Себя как Свет.

Однажды Моисей увидел Его в образе светящегося и несгорающего куста: «Моисей пас овец у Иофора, тестя своего, священника Мадиамского. Однажды провел он стадо далеко в пустыню и пришел к горе Божией, Хориву. И явился ему ангел Господень в пламени огня из среды тернового куста. И увидел он, что терновый куст горит огнем, но куст не сгорает. Моисей сказал: пойду и посмотрю на сие великое явление, отчего куст не сгорает. Господь увидел, что он идет смотреть, и воззвал к нему Бог из среды куста… Моисей закрыл лице свое, потому что боялся воззреть на Бога» (Исх. 3. 1-6).

Народ Израиля был водим по пустыне столпом облачным, который по ночам становился столпом огненным, столпом света. Он также прообразовал собой Свет Божества, был зримым знамением Его присутствия: «Господь же шел пред ними днем в столпе облачном, показывая им путь, а ночью в столпе огненном, светя им, дабы идти им и днем и ночью <…> Ты, Господь, даешь им видеть Себя лицем к лицу, и облако Твое стоит над ними, и Ты идешь пред ними днем в столпе облачном, а ночью в столпе огненном» (Исх. 13. 21; Чис. 14. 14).

Бог не скрывает Свет. Но нам созерцать Свет Божий невозможно. Несмотря на это, Он позволяет Своему народу приобщится к Своей светлой Сущности, озаряя Своих чад светом Своего лица: «Яви светлое лице Твое рабу Твоему; спаси Меня милостью Твоею» (Пс. 30. 17).

«Многие говорят: «Кто покажет нам благо?» Яви нам свет лица Твоего, Господи!» (Пс. 4. 7). Бог есть Свет, но Свет есть и Благо, которое Светом «просвещает, созидает, оживляет, сохраняет и совершенствует все, что имеет возможность бытия, отмеряя время бытия всего сущего, будучи числом его, содержанием, причиной и целью» (7. 36).

Истинного Блага нет без Света, потому что не может быть блага во тьме. Так и Свет, если он не благо, то это уже не свет.

Так, через Благо нашей жизни, данное нам Господом, мы разумом познаем Свет, который Он нам являет.

«Итак, превосходящее всякий свет Благо называется умопостигаемым Светом, поскольку оно является источником преизобилующего светоизлияния, от полноты своей озаряющее всеобъемлющим, всепроникающим и всепревосходящим сиянием всех разумных существ, пребывающих будь то во вселенной, над вселенной или вокруг вселенной, совершенно обновляя при этом их мыслительные способности, то есть сверхсветлое Светоначало» (7. 38).

ТРОИЧЕСКАЯ ТАЙНА СВЕТА

Господь – свет мой…

Господь – крепость жизни моей…

Пс. 26. 1.

Божие имя Свет так же, как и Жизнь, и Любовь, и Благо, приближает нас к тайне Святой Троицы, выражает интуитивное предчувствие истины о Троическом Боге. Это непостижимая тайна Божеского естества.

Весьма отдаленно, применительно к имени Господа «Свет», ее можно описать так. Свет не может не светить. Если свет не светит, то это уже не свет. Если свет светит, то он светит кому-то, а не себе. Себе он не светит, потому что сам является светом, источником света.

Так и Господь Единый в Троице. Являясь Всесовершенным Светом еще до сотворения всего сущего, Он не мог не светить. Как и Жизнь не могла не живить, как и Любовь не могла не изливаться, как Благо не могло не исполнять благом, так и Свет, Который есть Жизнь, и Любовь, и Благо, светил в Вечности даже до сотворения всего.

«Сияние всякого света рождается от света, но не с течением времени, а вне времени и соприсносущно свету, ибо нет света без сияния… не с течением времени, но совечно, потому что Бог есть свет» (30. 28).

Употребив слово «совечно», что означает совместно в вечности, святитель Василий Великий, фактически, и указал на то, что свет изливал свет и сиял в вечности.

Ведь, если предположить, что до сотворения мира Свет не светил, то он не был бы светом. Тогда, до творения, не было ничего. Но свет не может не светить!

Если также предположить, что Бог не есть Троица, то еще до сотворения всего сущего Он ни для кого не был бы светом. Не для кого было бы светить.

Но если Жизнь не живит, то это уже не жизнь. Если Любовь не изливается, то это уже не любовь. Если Благо не исполняет благом, то это уже не благо. Если свет не светит, то это уже не свет. Но Свет не может не светить! Кому же тогда светил Свет и из кого тогда он исходил?

Свет каждой Ипостаси Святой Троицы светил каждой Ипостаси Святой Троицы. Каждая Ипостась Святой Троицы есть Свет от Света каждой Ипостаси Святой Троицы! Каждая Ипостась святой Троицы есть Свет Жизни, Любви и Блага каждой Ипостаси! Каждая Ипостась живет Любовью, Благом и Светом каждой Ипостаси!

«То же самое можно сказать и о преимущественном Единстве Божественных Ипостасей, основывающимся не только на сверхтелесном, но и сверхдушевном и сверхразумном единении их, которым они неслитно и премирно обладают по причастию – каждый соразмерно Своей сопричастности – по всепревосходящему единству во всем всецело богообразного и пренебесного Света» (7. 25).

И в этом есть проявление не просто Вечной Жизни Света, но еще и Литургической Жизни Святой Троицы, в которой каждая Ипостась Святой Троицы есть Свет от Света каждой Ипостаси Святой Троицы и каждая Ипостась освящает Светом каждую Ипостась.

Это не три света, но единый Свет, Который и есть Святая Троица. «Бог есть Свет и Свет беспредельный… Отец есть Свет, Сын Свет, и Дух Святой Свет, – триедин Свет, простой, несложный, безвременный, соприсносущный, равночестный, равнославный» (12. 106).

Это есть Вечный Свет, являющий так же, как и Жизнь, и Любовь, и Благо… имеющими Сущностью Единого в Троице истинного Бога, где Свет есть Сущность каждой Ипостаси. Но это не три сущности, но Единая Сущность, Которая есть Бог.

Также, как и Вечная Жизнь, и Любовь, и Благо, Свет «несет в себе и полноту Божественного Существа, содержа его абсолютным образом и, как следствие, является потенциально равной троичному Единству» (13. 23).

СВЕТ ЛИТУРГИЧЕСКОЙ ЖИЗНИ

Во свете Твоем мы видим Свет…

Пс. 33. 10

Как было написано выше, Литургично само по себе Бытие Святой Троицы, потому что Вечная Жизнь и есть общее дело, Литургия, Единого в Троице Господа, когда каждая Ипостась живит каждую Ипостась, живет Любовью каждой Ипостаси и исполняет Благом каждую Ипостась.

Но Жизнь является, вместе с тем, и Светом. Свет так же является общим делом, Литургией, в котором каждая Ипостась Святой Троицы есть Свет от Света каждой Ипостаси Святой Троицы, и исполняет Светом каждую Ипостась!

В свою очередь, и каждая Ипостась живет и исполняется Светом каждой Ипостаси! Этот Свет от Света и есть Литургическая Жизнь Света и Свет Жизни. Жизнь Света есть жизнь Литургическая!

Бог есть Свет! Собственно, Свет сам по себе Литургичен, потому что не может не светить, не освещать, не просвещать, не исполнять Светом.

Можно сказать и так, каждая Ипостась Святой Троицы есть причастница Вечного Света каждой Ипостаси Святой Троицы и находится в Вечном Евхаристическом общении Света с каждой Ипостасью! Это, собственно, и есть Жизнь Литургическая!

Литургия Света, есть Литургия Жизни, есть Литургия Любви, есть Литургия Блага, есть проявление Сущности Триединого Бога и является «общим делом» всех Лиц Святой Троицы.

Ведь триединство Божие, как и Его промыслительность о мире, есть общее служение Любви, общее служение Жизни, общее служение Блага и общее служение Света во всей вселенной. Ибо, «кто, кроме Него, промышляет о земле? И кто управляет всею вселенною?» (Иов. 34. 13).

Свет, как и Жизнь, как и Любовь, как и Благо, являет Сущность Вечной Литургической Жизни Бога!

Вечную Жизнь, Любовь, Благо и Свет невозможно разделить. Когда мы говорим Вечная Жизнь, имеем в виду причастие Любви, имеем в виду причастие Блага, имеем в виду причастие Света… и наоборот.

Имея сущностью Самого Бога, Вечная Жизнь, Любовь, Благо и Свет составляют в Боге одно, единое, целое и неразделимое – Вечную Литургию Триединства Божества и его вечное Евхаристическое общение.

СВЯТОСТЬ ЖИЗНИ

Ибо свят Я Господь, освящающий вас.

Лев. 21. 8

Бог есть Жизнь. Но Бог есть и Любовь, Бог есть Благо, Бог есть и Свет…. Однако только этим далеко не ограничивается понимание и Сущность Жизни.

Так, Жизнь только тогда есть Жизнь истинная, когда она не омрачена смертью. Любовь только тогда есть Любовь истинная, когда она не имеет в себе ничего, чуждого любви. Также и Благо, только тогда есть Благо истинное, когда оно не омрачено каким-либо злом. То же можно сказать и о Свете. В нем нет никакой тьмы, иначе это уже не свет. В том, что мы сейчас написали, есть нечто общее. И это общее – чистота, которая есть абсолютная Святость.

Собственно, в Откровении все стоит на святости. Слова «святой, свят, святость, святые, святыня…», а также родственные с ними: «священство, освящение, священные…» – наиболее часто встречаются в Библии. Да и сама Библия называется Священным Писанием.

Так, в ветхозаветных книгах, слово «святой» и его производные встречаются 830 раз, а в Новом Завете – 257 раз.

Читая Священное Писание, можно заметить, что эти слова независимо от того, касаются ли они людей, предметов или Божиих указаний и заповедей, употребляются всегда вместе с указанием на Того, Кто Сам есть Святость и Кто Сам является источником святости. Они всегда указывают на Бога.

Когда же речь идет о Самом Боге, то обозначение Его Святости, является непременным при упоминании о Нем: «Свят Я Господь, Бог ваш» ( Лев. 19. 2); «Но Ты, Святой» (Пс. 21. 4); «Свят, Свят, Свят Господь Саваоф» (Ис. 6. 3); «Святой Израилев, Спаситель твой» (Ис. 43. 3)… «Отче Святой <…> Святой Божий <…> Святой Дух»…

«Святой» – это не просто библейское слово или понятие. Это тоже одно из имен Бога: «Ибо так говорит Высокий и Превознесенный, вечно Живущий, – Святой имя Его» (Ис. 57. 15).

Святость есть отличительная черта Бога. Уже самое имя Божие свято: «Свято имя Его» (Лк. 1. 49). Оно, как и остальные имена, раскрывает перед нами Сущность Жизни. Бог Свят!

Святость, как и Жизнь, как и Любовь, как и Благо, как и Свет, являет нам животворящий принцип Божественного Бытия.

Более того, Бог Свят, но Бог есть и Жизнь, Бог есть Любовь, Бог есть Благо, Бог есть Свет… Но Бог есть и Личность.

Поэтому Святость, как сущность Жизни, также, как и Жизнь, и Любовь, и Благо, и Свет…, всегда личностна, всегда ипостасна. Она не может быть вне Личности, вне Ипостаси Творца.

Это не просто одно из Его имен. Это и указание на то, что Бог Свят в наивысшем смысле этого слова. Святость относится исключительно к Богу и в своей сущности определяется Им.

Собственно, Святость имеет в сущности Живого Бога! В наивысшем, абсолютном смысле, только Бог Святой: «Нет столь святого, как Господь Бог» (1Цар. 2. 2).

У Бога свято все. Святы Его слова. И Писание стоит почитать «ради Господа и ради святых слов Его» (Иер. 23. 9).

Свят Его закон и святы Его заповеди: «Посему закон свят, и заповедь свята и праведна и добра» (Рим. 7. 12).

Свято Его царствование: «Бог воцарился над народами, Бог воссел на святом престоле Своем» (Пс. 46. 9).

В этих словах заключается и признание того, что Он – превыше всего конечного и преходящего, как вечный Царь мироздания: «Господь во святом храме Своем, Господь – престол Его на небесах» (Пс. 10. 4).

Святость есть неотъемлемое качество Бога, отличающее Его от всех созданий и всего сотворенного: «Кто, как Ты, величественен святостью, досточтим хвалами, Творец чудес» (Исх. 15. 11).

Бог Святой, и в силу Своей всесовершенной чистоты и благости Он не может иметь ничего общего с нечистотою и злом. Он есть вечный Свет, в Котором просто отсутствует все темное: «Бог есть свет, и нет в Нем никакой тьмы» (1Ин. 1. 5).

И, как Святой, Он враг всего злого и побеждает зло Своей святостью: «А Господь Саваоф превознесется в суде, и Бог Святой явит святость Свою в правде» (Ис. 5. 16).

В библейском понятии «святость», определяется через семитское слово «кодеш» – «выделить», «отделить», «очистить», «объявить что-то неприкосновенным».

Из этого следует, что Бог Святой отделен от всего сотворенного Им мира. Он несравненно больше, чем сотворенная Им Вселенная. В этом и состоит сущность Его отделения от всего творения, что Он, хотя и сотворил все, не есть это все.

Он не есть Вселенная, Он не есть Солнце, Он не есть Луна или земля. Он не есть что- либо на земле. Он не есть и человек…

Он выше, несравненно, бесконечно выше и больше всего! Таким образом, Его святость, отделенность, показывает и Его исключительность, показывает Его единым истинным Богом.

Отсюда Его чистота и неприкосновенность. И, действительно, разве можно осквернить Того, Кто выше и больше всего? Выше и больше любой скверны. Разве можно прикоснуться к Тому, Кто гораздо больше всей Вселенной?

Из святости Божией вытекает, что все, сотворенное Богом и посвященное Ему, становится святым и освященным.

Что-либо нечистое просто не может принадлежать Ему. Но все, сотворенное Им и посвященное Ему, освящается Его святостью.

Вот примеры: «Земля святая» (Исх3. 5); «Место, на котором ты стоишь, свято» (Нав. 5. 15); «День этот свят Господу» (Неем. 8. 9); «Боже! Свят путь Твой» (Пс. 76. 14); «Посему закон свят и заповедь свята» (Рим. 7. 12); «Храм Божий свят» (1Кор. 3. 17)

Можно продолжать и дальше, говоря о том, что Бог, «будучи в Сущности свят, именуется источником святыни» (30. 63).

Однако святость перечисленного вовсе не той же природы, как святость Бога, ибо бесчисленное расстояние отделяет святость чего-либо от святости Божией. Что-либо, будучи сотворенным, лишь отделено Богом для Себя. Оно освящено, то есть очищено от всего сотворенного по произволению Божию.

Природа же Святости Божией есть природа живая. Живая, потому что Бог есть Жизнь.

Если бы Бог не был Живым, не был бы Жизнью, то и святости не было бы как таковой. Просто некому, нечего, да и незачем было бы что-то отделять. Некому, нечего, да и незачем было бы что-то кому-то и для кого-то очищать.

Но Бог есть не только Жизнь – Бог есть и Любовь. «Любовь есть свершение святости. Бог есть святыня, Бог есть и Любовь. И Дух Святой есть Дух Любви. Освящение невозможно без Любви: не любящий не освящен» (11. 353).

Святость Любви – это отделение любящим любимого для любимого. Отделение любовью, а тем самым – и освящение его. Здесь мы касаемся еще одной Троической Тайны.

ТРОИЧЕСКААЯ ТАЙНА СВЯТОСТИ

Свят, Свят, Свят Господь Бог Вседержитель, который был, есть и грядет…

Откр. 4. 8

Сама Святость свидетельствует о Троице. Бог потому и Свят, что Любовью Ипостасно освящается в Троице. Можно сказать и так: Троица свята Любовью.

Почему так? Да, потому что Святость, если это истинная Святость, не может не освящать. Как Жизнь не может не живить. Как Любовь не может не изливаться. Как Благо не может не исполнять, как Свет не может не светить… А Святость и есть и Жизнь, и Любовь, и Благо, и Свет… Так было всегда. Даже до сотворения мира.

Ведь, если предположить, что до сотворения мира Святость не освящала, то она не была святостью. Тогда, до творения, не было ничего. Но Святость не может не освящать, как и Жизнь – не может не живить!

Если также предположить, что Бог не есть Троица, то еще до сотворения всего сущего Он никого не освящал бы Своею святостью. Не освящал бы и Самого Себя. Некого было бы освящать. Но, если Святость не освящает, то это уже не святость. Если Бог не Троица, то кого же тогда освящала Святость до сотворения всего?

Так как Святость не могла не освящать, то в Вечности, даже до сотворения всего сущего, каждая Ипостась Святой Троицы освящала Любовью каждую Ипостась Святой Троицы. И в этом есть проявление не просто Вечной Жизни, но еще и Литургической Жизни Святой Троицы, которая совершается в Святости и святостью.

Каждая Ипостась есть Святость от Святости каждой Ипостаси! «Цель любви – в единении с любимым, и смысл ее в том, что в любви любящий живет любимым, делает его содержанием своего бытия» (11. 346). Так и в Святости.

Каждая Ипостась освящает святостью каждую Ипостась! Несколько перефразируя архимандрита Захарию, можно сказать, что «каждая Ипостась безоглядно и всецело живет святостью в остальных Ипостасях, но также, что каждая принимает свидетельство ее святости от остальных» (13. 26). Это не три святости, но единая Святость, Которая и есть Святая Троица.

Истинная Святость, как и Любовь, есть духовное обладание. Она есть и совершенное познание полноты Жизни, счастья во Благе, чистоты Любви и Света, ибо невозможно не знать того, с кем любящий духовно един.

В святости само познаваемое живет чистотой, как любимое живет ею и не может не знать ее. Святость есть Вечная Любовь, имеющая так же, как и Жизнь, Сущностью Единого в Троице истинного Бога.

По сути, в каждой Ипостаси Сущностью Святости есть Сам Бог. Но это не три сущности, но Единая Сущность, Которая есть Святость.

Также, как и Вечная Жизнь, и Любовь, и Благо, и Свет, Святость «несет в себе и полноту Божественного Существа, содержа его абсолютным образом и, как следствие, является потенциально равной Троичному Единству» (13. 23).

СВЯТОСТЬ ЛИТУРГИЧЕСКОЙ ЖИЗНИ

И устроил как небо, святилище Свое, и, как землю, утвердил его навек…

Пс. 77. 69

Как уже было сказано, Литургично само по себе Бытие Святой Троицы, потому что Вечная Жизнь является общим делом, Литургией, Единого в Троице Господа, когда каждая Ипостась живит каждую Ипостась, живет Любовью каждой Ипостаси и исполняет Благом каждую Ипостась.

Но Жизнь есть, вместе с тем, и Святость. Святость тоже является Общим делом, Литургией, в котором каждая Ипостась есть Святость от Святости каждой Ипостаси, исполняет и освящает Святостью каждую Ипостась!

В свою очередь, каждая Ипостась живет и исполняется, и освящается Святостью каждой Ипостаси! Эта Святость от Святости и есть Литургическая Жизнь Святости и святость Жизни. Жизнь Святости есть жизнь Литургическая!

Можно сказать и так, каждая Ипостась Святой Троицы есть причастница Вечной Святости каждой Ипостаси Святой Троицы и находится в Вечном Евхаристическом общении Святости с каждой Ипостасью! Это, собственно, и есть Вечная Святая Жизнь. Жизнь Литургическая Триединого Бога!

Литургия Святости, есть Литургия Жизни, есть Литургия Любви, есть Литургия Блага, есть Литургия Света… и имеет Сущностью Триединого Бога и является «общим делом» всех Лиц Святой Троицы.

Бог есть Святость! Собственно, Святость сама по себе Литургична, потому что не может не освящать.

Ведь Триединство Божие, как и Его промыслительность о мире, есть общее служение Любви, общее служение Жизни, общее служение Блага, общее служение Света и общее служение Святости… во всей вселенной. Ибо, «кто, кроме Него, промышляет о земле? И кто управляет всею вселенною?» (Иов. 34. 13).

Святость, как и Жизнь, как и Любовь, как и Благо, как и Свет… есть проявление Сущности Вечной Литургической Жизни Бога!

Вечную Жизнь, Любовь, Благо, Свет и Святость… невозможно разделить. Когда мы говорим Вечная Жизнь, имеем в виду причастие Любви, имеем в виду причастие Блага, имеем в виду причастие Света, имеем в виду причастие Святости… И наоборот.

Вечная Жизнь, Любовь, Благо, Свет и Святость… составляют в Боге одно, единое, целое и неразделимое – Вечную Литургию Триединства Божия и Его вечное Евхаристическое общение!

ИСТИНА ЖИЗНИ

Господи, Боже, сил! кто силен как Ты, Господи? И Истина Твоя окрест Тебя.

Пс. 88. 9

Мы часто употребляем слова, которые в обыденной жизни имеют совсем не то значение и содержание, которое придает им Слово Божие. Отсюда происходит непонимание между теми, кто употребляет эти слова в разных смыслах и значениях.

Например, наука философия, пытаясь постигнуть суть всего сотворенного, фактически, занимается поиском того, что названо словом «истина».

Да, и любой человек, задумываясь о мироздании, тоже подсознательно занимается тем, что можно назвать поиском истины, пытается ответить на вопрос, что есть истина?

Многие люди считают, что истина относительна. Другими словами, то, что является истиной для одного человека, вовсе не является истиной для другого, и оба они при этом будут считать себя «правыми».

Это убеждение распространено настолько широко, что для него даже есть отдельное название – «релятивизм». При таком понимании истины, говорить о том, что существует истина единая и вечная, истина абсолютная, вовсе не приходится. Или, по крайней мере, существование абсолютной истины будет подвергаться сомнению.

Уже некоторые древнегреческие философы, фактически, посвящали свою жизнь преподаванию практики сомнения во всем, тем более, в том, что касается абсолютной истины.

Так, еще за пять веков до пришествия Христа, философ Парменид, который считается родоначальником европейской метафизики, заявлял, что настоящее знание непостижимо. Истина непостижима.

Философ Демокрит, провозглашенный «величайшим из древних философов», утверждал: «Истина спрятана глубоко <…> Мы ничего не знаем точно». А Сократ, который был, возможно, самым почитаемым из всех, говорил, что он знал только то, что ничего не знал.

Гораздо позже некоторые философы стали утверждать, что, поскольку мы приобретаем знания через органы чувств, которые можно обмануть, то нет знаний, истинность которых можно было бы неоспоримо доказать.

Французский философ и математик Рене Декарт решил проверить все, что, как ему казалось, он знал наверняка. Декарт отверг все, кроме одной истины, которую считал неоспоримой: «Я мыслю, следовательно, существую». Но его смерть опровергла эту истину, потому что со своей смертью он перестал для мира не только мыслить, но и существовать.

Однако религиозные подходы к решению этого вопроса принципиально отличаются от подходов философских.

Да, и вообще, этим религия принципиально отличается от тех мировоззрений, в которых высший идеал реально не существует, а является продуктом разума, его надежд и мечтаний, и, даже достигнутый, оказывается временным и преходящим.

Существуют общеобязательные истины религии. В ряду основных религиозных истин первое место принадлежит истине бытия Божия. Бог есть!

Да, есть Бог. И эта истина несомненна настолько, что, по словам пророка Давида, лишь безумный, т. е. нравственно извращенный человек, может отвергать ее. «Сказал безумец в сердце своем: нет Бога» (Пс. 13. 1).

Но, если все религии согласны в том, что Бог есть, то это еще не означает, что они дают ответ на вопрос о том, что же такое истина сама по себе?

«Ибо Истина одна, – писал выдающийся русский православный философ Иван Киреевский, – и стремление к сознанию этого единства есть постоянный закон и основное побуждение разумной деятельности.

Чем свободнее, чем искреннее верующий разум в своих естественных движениях, тем полнее и правильнее стремится он к Божественной истине. Для православно мыслящего, учение Церкви не пустое зеркало, которое каждой личности отражает ее очертание, не прокрустова постель, которая уродует живые личности по одной условной мерке, но высший идеал, к которому только может стремиться верующий разум, конечный край высшей мысли, руководительная звезда, которая горит на высоте неба и, отражаясь в сердце, освещает разуму его путь к истине» (40. 247, 248).

И все же, что же такое истина? Без Бога на этот вопрос, ответить, практически, невозможно, потому что, спрашивая себя или другого «Что есть истина?», мы даже не знаем, что искать. Не знаем, где искать. Не знаем, какая вообще она. Не знаем, что это такое. Поэтому и спрашиваем: «Что…?»

«Что есть истина?» Так философски прозвучал вопрос римского прокуратора Понтия Пилата, управлявшего Палестиной, как частью римской провинции Сирии, когда перед ним стоял Христос. Перед Пилатом была Истина в образе Иисуса Христа, но он ее не увидел. Он ее не понимал.

Поэтому и вопрос, который он, Пилат, задал больше самому себе, чем Христу, так и остался безответен. Даже, если бы Господь и сказал ему, Пилат все равно ничего бы не понял. Ведь в самом заданном вопросе находится ошибка. А правильный ответ, как известно, можно получить только на правильно поставленный вопрос.

Истину невозможно найти и познать, спрашивая: Что есть истина? Истина – это не нечто неодушевленное, не нечто неопределенное, не нечто, начинающееся с вопроса: Что? … И истина – это не только факт Божьего бытия.

Не может быть истиной и нечто временное и преходящее. Но мы непременно встретим и познаем Истину, если спросим, не что есть истина, а Кто есть Истина?

Вопрос, как и в рассуждении о Жизни, звучит несколько странно и непривычно. Как это понять, Кто есть Истина? Никакой человек о себе не скажет, что он есть истина. Разве может быть истиною сам человек, если ему свойственно и ошибаться, и умирать? Конечно, нет. И никто другой из всех живых созданий тоже не может быть истиной.

Истина, как и Жизнь, вообще не бывает сама по себе, но всегда связана с Личностью, связана с Ипостасью.

Для Того, Кто есть Истина, личное существование есть не просто знание полноты бытия, но личное обладание этой полнотой.

Бытие всего получило свое бытие от Личности, Которая есть Истина. И эта Личность, вполне осознающая Себя как «Я», осознающая, прежде всех веков, Свое Собственное, личностное, истинное и вечное бытие.

Причем, это абсолютная и абсолютно свободная Личность, Которую никто не заставлял, да и не мог заставить, все сотворить и оживить, потому что до творения всего сущего в вечности была только Она.

Собственно, эта Личность «есть первичный принцип и последнее, всеобъемлющее измерение в Божественном Бытии» (18. 238). Можно сказать и так, эта Сущая в вечности Личность и есть Сама Вечность.

Она Сама есть Бытие Вечное, давшее бытие всему, что есть. Она Сама Причина всего бытия и жизни. Это не просто свободная Личность, но и бесконечная сила, которая есть самопричина и Причина всего. Это и бесконечное Знание. Это и бесконечная Премудрость.

Поиск ответа на этот вопрос «Кто?…» непременно приведет к Тому, Кто сказал о Себе апостолу Фоме: «Я…Истина» ( Ин. 14. 6). Поиск привел бы к Богу!

Истина, как и Жизнь, как и Любовь, как и Благо, как и Свет, как и Святость… имеет своей Сущностью Бога, Который и есть Высочайшая Личность.

Истина – это, прежде всего, Сам реальный Бог. «А Господь Бог есть Истина» (Иер. 10. 10). Не просто существование Бога, но Сам Бог есть Истина!

И, строго говоря, только Бог и может быть Истиной, к тому же Истиной абсолютной, объективной и реальной. В Боге Истина открывается как светлая, чистая, возвышающая, небесная и абсолютная Божественная реальность.

Реальность потому, что в вечности и бытии реален только Вечный Бог. Поэтому, фактически, любой поиск истины вне Бога, уподобляет ищущего Пилату, безответно вопрошающему у Истины: «Что есть истина?».

«Бог есть Истина, Знание, Премудрость. Быть Истиной – значит быть Светом, то есть всецело явленной действительностью. Бог есть Истина, потому что открыт Себе; в Нем нет ничего неопределенного или неясного, изменчивого. Бытие Его вечно, определенно, совершенно, внутренне целостно, а потому для каждого Лица Божия все существо Божие очевидно, ясно, прозрачно, как Свет. Для твари истина не вполне совпадает с действительностью, потому что действительность в тварном мире изменчива, частична, искажена злом» (11. 358, 359).

Кроме Бога, никто и ничто истиной быть не может, потому что реально и истинно только то, что вечно и имеет полноту бытия.

Истина – одна и вечна, и ничто временное – истиной быть не может, тем более абсолютной. Можно сказать и так, все, что не Бог – не есть истина.

Можно говорить об истинном существовании чего-то в пределах какого-то времени. Об истинном существовании, но не об истине. Да и это что-то в отличие от Бога не будет обладать всей полнотой бытия. «Бог, мерило истинности существующего… истина измеряется и постигается благодаря познанию Бога» (6. 102).

Бог есть Истина! Но Бог есть и Жизнь. Отсюда Истина предстает не просто как реальность, но реальность Бога Истинного, Бога Живого. Таким образом, Истина открывается как Истина живая, потому что Сама и есть Жизнь. Истина только в Боге: Истина имеет сущностью Самого Бога!

Отсюда, Истина есть также и реальность, которая познается только личной встречей с Богом.

Познание же Истины – это реальность личного, внутреннего, духовного опыта встречи. И никак иначе. Реальность, которая не поддается разуму, но познается сердцем. Разум только осмысливает встречу. Осмысливает встречу, а не самого Бога, Которого просто невозможно осмыслить.

Именно тем, что Истина есть Жизнь, она отличается от правды, от справедливости и т. д. , которые есть совершенства Божии, совокупность добродетелей и орудия Суда Божия. «Он твердыня; совершенны дела Его, и все пути Его праведны. Бог верен, и нет неправды в Нем; Он праведен и истинен» (Втор. 32. 4). Истина есть Жизнь, и она исполнена правды и справедливости.

Жизнью Истина отличается и от философских определений истины. Этим она отличается от понимания истины другими религиями мира.

Истина всегда святая и праведная, потому что Свят и праведен Сам Бог. «Вы слышали о Христе, и в Нем научились облечься в нового человека, созданного по Богу в праведности и святости истины» (Еф. 4. 21, 24).

Истина всегда живая и всеобъемлющая, потому что Всеобъемлющ Сам Бог. «До облаков истина Твоя» (Пс. 50. 10).

Истина не только живая, но и вечная, потому что Сам Бог есть Жизнь Вечная. «Истина Господня пребывает во век» (Пс. 116. 2).

Истина Господня не только вечна, но и неизмерима, как неизмерим Сам Бог. «До небес велика милость Твоя и до облаков истина Твоя» (Пс. 50. 10).

Истина не только неизмерима, но и неизменяема, как неизменяем и Сам Бог у «Которого нет изменения и тени перемены» (Иак. 1. 17).

Истина не только неизменяемая, но дана для всех живущих на земле во все века. «Истина Твоя в род и род» (Пс. 99. 5).

И всем этим она тоже отличается от понятий и определений, в том числе, и от определения истины другими религиями мира.

Для человека, встретившего Бога, реальность и истинность Бога уже не требует каких-либо доказательств. Все доказательства мы носим в себе, в своем сердце. «Верующий в Сына Божия имеет свидетельство в себе самом» (1Ин. 5. 10).

Это есть свидетельство Истины о Самой Себе. Истина не может не свидетельствовать. Как и Любовь. Когда она в сердце, доказательства не нужны – они в нас самих. И эти свидетельства нашего сердца для нас истинны.

ТРОИЧЕСКАЯ ТАЙНА ИСТИНЫ

Я есмь Путь и Истина и Жизнь.

Ин. 14. 6

«Истина о Троическом Боге Церкви – не одна из частных «религиозных» истин, не один из возможных ответов на проблему Бога, который мы могли бы оценивать с точки зрения «лучше-хуже». Истина о Троице – это ответ Церкви на вопрос жизни и смерти, это выявление тайны нашего существования, нашей возможности достигнуть подлинной жизни, не подвластной времени и разложению» (14. 74).

Сама Истина свидетельствует о Троице. Бог потому и Истина, что в вечности Любовью Ипостасно свидетельствует в Троице.

Почему так? Да потому, что Истина не может не свидетельствовать, как Жизнь не может не живить. Как Любовь не может не изливаться. Как Благо не может не исполнять. Как Свет не может не светить. Как Святость не может не освящать…

Истина же и есть и Жизнь, и Любовь, и Благо, и Свет, и Святость… «Был свет истинный» (Ин. 1. 9) – так было всегда. Даже до сотворения мира.

Ведь, если предположить, что до сотворения мира Истина не свидетельствовала о Себе, то она не была истиною. Тогда, до творения, не было ничего. Но Истина, не может не свидетельствовать, как и Жизнь – не может не живить!

Если также предположить, что Бог не есть Троица, то до сотворения всего сущего Он никому бы не свидетельствовал Истину.

Не свидетельствовал бы и Самому Себе. Некому было бы свидетельствовать. Но, если Истина не свидетельствует, то это уже не Истина. Если Бог не Троица, то кому же тогда свидетельствовала Истина?

Каждая Ипостась Святой Троицы свидетельствовала Истину в Вечности, даже до сотворения всего сущего, каждой Ипостаси Святой Троицы.

Каждая Ипостась есть Истина от Истины каждой Ипостаси! «Цель любви – в единении с любимым, и смысл ее в том, что в любви любящий живет любимым, делает его содержанием своего бытия» (11. 346). Так и в Истине.

Истина свидетельствует Божество и о Божестве каждой Ипостаси. Так Истина, как реальность Живого Воплощенного Бога, является в Иисусе Христе. «Я…Истина» (Ин. 14. 6) , – сказал о Себе Сам Христос. А Апостол Павел писал о Нем, что «Истина во Иисусе» (Еф. 4. 21).

«Бог есть Истина» (Иер. 10. 10), и, говоря о Себе: «Я…Истина» (Ин. 14. 6), Христос, тем самым, утверждает Свое воплотившееся Божество.

Отсюда ясно непонимание Пилата, услышавшего из уст Христа: «Я на то родился и на то пришел в мир, чтобы свидетельствовать о Истине» (Ин. 18. 37). И как же Пилат, не знающий Бога, мог вместить или понять разумом, что перед ним воплощенный Бог? Да и как можно представить себе, что Истина может быть живой, воплощенной и может свидетельствовать Своим Воплощением о Себе? Никак.

Истина, как реальность Бога, открывается и в Святом Духе, как Духе Истины. «Я умолю Отца, и даст вам… Духа истины» (Ин. 14. 17). «Бог есть Истина» (Иер. 10. 10), и, говоря, что «Дух есть Истина» (1Ин. 5. 6), Слово Божие утверждает, что Дух Святой есть Бог.

Более того, свидетельствуя о Божестве каждой Ипостаси, Истина каждой Ипостасью свидетельствует Истину каждой Ипостаси!

Отец свидетельствует о Сыне: «Отец Сам засвидетельствовал о Мне <…>Сей есть Сын Мой Возлюбленный, в Котором Мое благоволение <…> Свидетельствует о Мне Отец» (Ин. 5. 37; Мф. 3. 17; 8. 18)…

Сын свидетельствует об Отце: «Мое учение – не Мое, но Пославшего Меня… Я пришел не Сам от Себя, но истинен Пославший Меня… Я от Него, и Он послал Меня <…> Если бы вы знали Меня, то знали бы и Отца Моего… Пославший Меня есть истинен, и что Я слышал от Него, то и говорю миру. Не поняли, что Он говорил об Отце… Я не ищу Моей славы: есть Ищущий и Судящий… Я знаю Его <…> Я знаю Отца… Я и Отец одно… Отец во Мне и я в Нем <…> Верующий в Меня не в Меня верует, но в Пославшего Меня. И видящий Меня видит Пославшего Меня…» (Ин. 7. 16, 28, 29; 8. 19, 26, 27…; 10. 15, 30, 38…; 12. 44-45…; 17 глава и далее)…

Отец свидетельствует о Духе Святом: «И будет в последние дни, говорит Бог, изолью от Духа Моего на всякую плоть» (Деян. 2. 17).

Сын свидетельствует о Духе Святом: «Утешитель же, Дух Святой, Которого пошлет Отец во имя Мое» (Ин. 14. 26)…

Дух Святой свидетельствует о Сыне: «Когда же придет Утешитель, Которого Я пошлю вам от Отца, Дух Истины, Который от Отца исходит, Он будет свидетельствовать о Мне <…> Он прославит Меня, потому что от Моего возьмет и возвестит вам <…> Но вы примете силу, когда сойдет на вас Дух Святой; и будете Мне свидетелями…» ( Ин. 15. 26; Деян1. 8)…

Дух Святой свидетельствует об Отце: «Дух все проницает, и глубины Божии. Божьего никто не знает, кроме Духа Божия. Мы приняли Духа от Бога, дабы знать дарованное нам от Бога» (1Кор. 2. 10-12)…

Опять, несколько перефразируя архимандрита Захарию, можно сказать, что «каждая Ипостась безоглядно и всецело живет Истиною в остальных Ипостасях, но также, что каждая принимает свидетельство Истины от остальных» (13. 26). Это не три истины, но единая Истина, Которая и есть Святая Троица.

Истина, как и Святость, как и Жизнь, как и Любовь, как и Благо, как и Свет… есть духовное обладание.

Истина есть и совершенное познание полноты истинной Жизни, истинного счастья во Благе, истинной чистоты Любви и Света, истинной Святости…, ибо невозможно не знать того, с кем любящий духовно един.

Истина есть Вечная Любовь, имеющая также, как и Жизнь, Сущностью Единого в Троице истинного Бога и Его вечную Литургическую Истинную Жизнь. И заключена эта Жизнь в вечном свидетельстве Истины.

Сущностью Истины, как и сущностью каждой Ипостаси, является Бог. Но это не три Бога, но Единый Бог, Который и есть Истина.

Также, как и Вечная Жизнь, и Любовь, и Благо, и Свет, Святость… Истина «несет в себе и полноту Божественного Существа, содержа его абсолютным образом и, как следствие, является потенциально равной Троичному Единству» (13. 23).

«Пошли, Боже, свет Твой и истину Твою, да ведут они меня, и приведут на святую гору Твою и в обители Твои» (Пс. 42. 3).

ИСТИНА ЛИТУРГИЧЕСКОЙ ЖИЗНИ

Я свидетельствую Сам о Себе.

Ин. 5. 31

Как было сказано выше, Литургично само по себе Бытие Святой Троицы, потому что Вечная Жизнь и является общим делом, Литургией, Единого в Троице Господа, когда каждая Ипостась живит каждую Ипостась, живет Любовью каждой Ипостаси и исполняет Благом каждую Ипостась, изливаясь Светом на каждую Ипостась и освящая Ее.

Но Жизнь есть, вместе с тем, и Истина. Истина тоже является Общим делом, Литургией, в котором каждая Ипостась есть Истина от Истины каждой Ипостаси и свидетельствует Истину каждой Ипостаси!

Эта Истина от Истины и свидетельство Истины есть вечная Литургическая Жизнь Истины и Истина Жизни. Тем самым, Жизнь Истины есть жизнь Литургическая!

Бог есть Истина! Собственно, Истина сама по себе Литургична, потому что не может не свидетельствовать, не благовествовать и не исполнять Истиной.

Можно сказать и так, что каждая Ипостась Святой Троицы есть причастница Вечной Истины каждой Ипостаси Святой Троицы и находится в Вечном Евхаристическом общении Истины с каждой Ипостасью! Это, собственно и есть Вечная Святая Литургическая Жизнь Триединого Бога! Вечная Литургия Истины!

Вечная Литургия Истины, как и вечная Литургия Жизни, как и вечная Литургия Любви, как и вечная Литургия Блага, как и вечная Литургия Света, как и вечная Литургия Святости… есть проявление Сущности Триединого Бога и является «общим делом» всех Лиц Святой Троицы.

Ведь триединство Божие, как и Его промыслительность о мире, есть общее служение Любви, общее служение Жизни, общее служение Блага, общее служение Света. Общее служение Святости… и общее служение Истины и Ее свидетельство во всей вселенной. Ибо, «кто, кроме Него, промышляет о земле? И кто управляет всею вселенною?» (Иов. 34. 13).

Истина, как и Жизнь, как и Любовь, как и Благо, как и Святость, как и Свет… составляет сущность Литургической Жизни Бога!

Вечную Жизнь, Любовь, Благо, Святость, Свет и Истину невозможно разделить. Когда мы говорим Вечная Жизнь, имеем в виду причастие Любви, имеем в виду причастие Блага, имеем в виду причастие Света, имеем в виду причастие Святости, имеем в виду причастие Истины… и наоборот.

Вечная Жизнь, Любовь, Благо, Святость, Свет и Истина… составляют в Боге одно, единое, целое и неразделимое – Литургию Триединства Божия и Его вечное Евхаристическое общение!

СВОБОДА

Он тверд; и кто отклонит Его? Он делает , чего хочет душа Его.

Иов. 23. 13

Бог есть Жизнь. Бог есть Любовь. Бог есть Благо, Свет, Святость, Истина…

Всех имен Божиих, раскрывающих Его Сущность, невозможно перечислить. Однако даже тех имен, которые мы назвали, достаточно, чтобы понять: «Все те качества, что мы в состоянии приписать Богу в меру возможностей нашего разума и нашего языка, предстанут пред нами не как навязанные Божеству Его Природой или Сущностью, но как следствия личностного бытия Бога» (14. 72).

Не как навязанные! Богу ничего нельзя навязать. Он свободен!

Так, Бог есть Жизнь. Но Он есть Жизнь не потому, что Ему кто-либо ее дал, не потому, что Он должен быть Жизнью по Своей Сущности.

Он есть Жизнь потому, что Он Личность, Которая Сама свободно определяет образ Своего Бытия. Личность, не ограниченная никем и ничем. И этот образ Божественного Бытия – Жизнь, которая есть проявление Его Сущности.

Бог есть Любовь. Речь не идет о том, что Бог имеет любовь в Себе. Речь не идет о том, что любовь является неким атрибутом Бога, как стрела у Купидона.

Бог Сам есть Любовь. Образ Его Божественного Бытия есть Любовь, которая ничем и никем не ограничена. Она свободна. И в этом тоже проявление Сущности Бога – быть Любовью.

То же можно сказать и о Благе, и о Свете, и о Святости, и о Истине… Это все проявления Его Божественной Сущности. В ней и Жизнь, и Любовь, и Благо, и все иные проявления ни в коем случае не могут быть отторгнуты друг от друга. Каждое из этих проявлений является сущностью каждого из этих проявлений. И каждое из этих проявлений, как и все они целокупно в единстве составляют образ Его Божественного Бытия. Составляют свободную Литургическую Жизнь Божества. Только Личность и только в акте свободы и самоопределения способна в Себе реализовать этот образ и эту Жизнь.

«Свободу можно понимать как независимость или как способность самоопределения. Независимость основана, прежде всего, на самодостаточности: кто не нуждается ни в ком, тот может быть независимым; речь идет не о потребности любви, которая должна быть безграничной и должна связывать любящего со всеми, но о необходимом для самого бытия. Мы видели уже, что Бог, будучи полнотой бытия, не нуждается, чтобы кто-либо помогал Ему быть» (11. 326). Он свободен!

Что-либо сотворенное ничего не прибавляет к Сущности и Существу Божию и не убавляет от Его Сущности и Существа.

Более того, свобода Божия – это тоже независимость от всякого мотива, от всякой необходимости, от всякой причины, которая, по сути, есть перевес сильнейшего мотива.

«Человек мыслит по законам причинности. Для ограниченного человеческого разума всякое явление должно иметь свою причину. Действия и явления «беспричинные» он мыслить не может. Но свобода есть беспричинность, нечто первичное, ничем предыдущим не обусловленное, какое-то таинственное, совершенно для нас непостижимое начало» (39. 49). Бог Сам есть Причина всему. Первопричина. «Ибо все из Него, Им и к Нему» (Рим. 11. 36). Отсюда выходит, что, в полном смысле слова, свободен только Бог. Свободен от всего!

Бог свободен от судьбы, от того, что кем-то предусмотрено и предопределено.

Свободен Он и от чьего-либо произвола. Поэтому Бог всегда был, есть и будет самодостаточным и поэтому воистину свободным.

Свободен от смерти, потому что Бог есть Жизнь Вечная, а в Вечной Жизни смерти нет. Жизнь только тогда есть Жизнь, когда она свободна. Если она ограничена, то это уже не есть жизнь, тем более не Жизнь Вечная. Чем же может быть ограничена жизнь? Только смертью. Но Жизнь потому и Жизнь, что свободна от смерти.

Бог же свободен и от самой жизни, потому что Сам и есть Жизнь. Ведь свободным можно быть от чего-то, что связывает свободу. Свободным можно быть от того, от чего зависишь. Бог же не связан жизнью и не зависит от жизни, поскольку Сам и есть Жизнь – Жизнь Вечная. Жизнь Вечная не зависит от жизни, данной кем-либо. Но наоборот. Все «Им живет и движется и существует» (Деян. 17. 28). Это от Него зависит все. «Все же – от Бога» (1Кор. 11. 12).

Так же и Любовь, и Благо, и Свет, и Святость и… Все это и есть Жизнь. Все это есть и Свобода, и все это составляет проявление Сущности Божией. Все же, что противоположно Жизни, есть несвобода.

Бог есть Любовь! «Любовь есть Святость, потому что она есть «исполнение закона». То есть исполнение всего, что может требовать добро: приятие всего благого, жизнь в единении с ним и в стремлении умножать добро в себе и во всех. Любовь изгоняет зло, потому что оно нарушает единство и ущербляет бытие» (11. 353).

В Любви нет ни ненависти, ни злобы, ни гнева… Бог свободен от всего этого. Но Бог свободен и от самой любви, потому что не связан ею и не зависит от нее, так как Сам и есть Любовь. Бог, Который есть Любовь, не зависит от любви чьей-либо. Но Бог есть и Жизнь Вечная. Здесь можно сказать, что Жизнь Вечная свободна от любви, потому что… Сама и есть Любовь.

Это же касается и Блага. Бог есть Благо и обладает полнотой всяческих благ. «Бог свободно благ, все в Нем благо и все свободно, потому что самое благо в Боге есть благо, проникнутое свободой, и иначе оно не было бы благом. Божественное Благо есть всесовершенное или сверхсовершенное бытие, но такое бытие может быть только личным и только свободным» (11. 330, 331).

Бог не нуждается в каком-либо благе. Тот, Кто Сам Благо, не может быть связан и ограничен каким-либо благом. Бог Сам есть Благо, свободно изливающее благо на все живое.

То же можно сказать и о Свете, и о Святости, и о Истине и о… Перечислить все проявления Сущности Божией просто невозможно.

Свободен Бог и от Самого Себя. Он, будучи всем, и Жизнью, и Любовью, и Благом, и Истиной и всем, что нашему ограниченному разуму не под силу понять и охватить и что весьма скудно раскрывают нам Его имена, является и свободным от всего этого.

Свободным и независимым от жизни, от любви, от блага, от истины…, потому что Сам, будучи всем, и Жизнью, и Любовью, и Благом, и Истиной…, Он ничем не связан и ни от чего не зависит. Он свободен!

Бог есть начало всех совершенств. «Бог и выше всех совершенств, и обладает всеми ими, ибо всякое благо и совершенство, которое мы исповедуем в Боге, есть проявление той полноты всеблагого бытия, которым Он обладает. Если Полнота выше и богаче всех отдельных совершенств, то естественно, что Она всех их в Себе заключает, и они могут проистекать из Нее» (11. 325).

Так и свобода. Если в ней присутствует смерть, то истинной свободой она уже быть не может. Она ограничена и связана смертью. Мертвое просто не может быть свободным. Поэтому свобода только тогда есть истинная свобода, когда она Живая. Истинная свобода всегда Живая!

Она сопричастна Жизни и Жизни Вечной. Свобода в Боге не противоречит ни Жизни, ни Любви, ни Благу…

Святость только тогда является Святостью истинной, когда она свободно освящает.

Благо только тогда есть Благо Любви истинной, когда оно свободно благотворит!

Свет только тогда есть Свет истинный, когда он свободно изливается!

Истина только тогда и является Истиной, когда она свободно свидетельствует о Себе!

Так и Свобода. Она только тогда и есть истинная Свобода, когда она сопричастна этой полноте бытия. Когда она, как и Жизнь, как и Любовь, как и Благо, как и…, сопричастна Сущности Божией.

Жизнь предлагает все бытие. Смерть напротив – небытие. Когда свобода противоречит благу, или благой природе, или любви, или истине, когда она противопоставляет себя добру и естественным условиям бытия, она оказывается злым произволом, ведущим, фактически, к смерти и небытию.

«Свободное уничтожение собственного бытия есть абсолютное безумие, а уничтожать или умалять чужое бытие, в конце концов, означает то же, что разрушать наше собственное. Потому что человек сотворен, чтобы быть в единении с миром и Богом» (11. 331, 332).

Бог свободен и от необходимости выбора. Любого выбора. Ведь в самом, пусть даже свободном, выборе или невыборе уже есть ограничения – выбирать или нет. Уже есть несвобода. Бог же выше этого, потому что в нем обитает вся полнота бытия, в которой отсутствует любое бремя свободного выбора или невыбора. Он предузнает, предопределяет, призывает… (Рим. 8. 29 -30).

Смерть же, вообще не свободна в своем выборе. Это не она выбирает, а ее выбирают отпадением от Бога, от Жизни. Она не может быть свободна как от ее носителей, так и от самой себя, потому что каждый раз умирает вместе со своим носителем. К примеру, когда смерть убивает тело, то больше убить его она уже не может, потому что она умирает для этого тела вместе с ним.

ТРОИЧЕСКАЯ ТАЙНА СВОБОДЫ

Дух дышит, где хочет.

Ин. 3. 8

Авва Отче! все возможно Тебе… но не чего Я хочу, а чего Ты.

Мр. 14. 36

Имею власть отдать (жизнь) и имею власть принять ее. Сию заповедь получил я от Отца Моего.

Ин. 10. 18

Свобода от всего вовсе не означает отсутствие всего. Напротив. Если будет отсутствовать все, то не от чего быть свободным. Как же проявлялась Свобода Божия до творения всего сущего?

«Бог не есть некая заданная Сущность, предшествующая Лицам. Напротив, Он прежде всего Личность, которая совершенно свободно ипостазирует Свое Бытие, Свою Природу – то есть образует Ипостаси в предвечном рождении Сына и исхождении Духа. Личность Бога-Отца предшествует и предопределяет собою Его Сущность, но не наоборот. Бог вовсе не обязан, в силу Своей Природы, быть Богом. Он не подчинен необходимости существования. Бог есть, потому что Он – Отец, свободно утверждающий Свое бытие через рождение Сына и изведение Святого Духа. Он существует потому, что любит; любовь – выражение свободы. Бог-Отец вечно, «в преизбытке любви», ипостазирует Свое Бытие в Троице… как взаимное свободное единение Божественных Лиц» (14. 71. 72).

Невозможно заставить быть Любовью и изливать любовь. Невозможно заставить быть Благом и исполнять благом. Невозможно заставить быть Святым и освящать. Невозможно заставить быть Истиной и свидетельствовать истину, быть Светом и светить… Невозможно! Но все это совершалось, совершается и будет вечно совершаться в Свободе. Вне Свободы просто не может быть ни Любви, ни Блага, ни Святости…

Если предположить, что Бог не есть Троица, то до творения всего не было бы совершения свободы и проявления ее в Любви, Благе, Святости…

Только в свободе каждая Ипостась Святой Троицы в вечности свободно изливается любовью на каждую Ипостась. Только в свободе каждая Ипостась Святой Троицы в вечности свободно исполняет благом каждую Ипостась. Только в свободе каждая Ипостась Святой Троицы в вечности свободно освящает, свидетельствует, светит… каждой Ипостаси.

И только в Свободе каждая Ипостась Святой Троицы может воспринять Любовь, Благо, Святость, Свет, Истину… каждой Ипостаси.

Собственно, Свобода, как и Жизнь, как и Любовь, как и Благо, как и Святость, как и Свет…, – не слепое влечение природной стихии, но есть животворящий принцип вечного Божественного Бытия и вечной Литургической Жизни Пресвятой Троицы.

И в этом вечном Божественном Бытии Литургическая Жизнь не может быть вне Свободы, которая причастна Сущности Бога.

СВОБОДА ЛИТУРГИЧЕСКОЙ ЖИЗНИ

Отец Мой доныне делает, и Я делаю…ибо, что творит Он, то и Сын творит также…Я в Отце и Отец во Мне…Я пошлю вам от Отца, Дух Истины, Который от Отца исходит, Он будет свидетельствовать о Мне..

Ин. 5. 17, 19; 14. 11; 15. 26

Выше было сказано, что Литургично само по себе Бытие Святой Троицы, потому что Вечная Жизнь является «общим делом», Литургией, Единого в Троице Господа, когда каждая Ипостась живит каждую Ипостась, живет Любовью каждой Ипостаси и исполняет Благом каждую Ипостась…

Бог не просто имеет свободу, как Личность, но имеет Свободу совершенную и абсолютную. Иметь абсолютную и совершенную Свободу, быть свободным – тоже есть Общее дело, Литургия, в котором каждая Ипостась есть животворящий принцип «взаимного свободного единения Божественных Лиц» (14. 71. 72), взаимного свободного Божественного Бытия и взаимной свободной Литургической Троической Жизни.

В этом свободном Божественном Бытии Литургическая Жизнь просто не может быть вне Свободы, которая причастна Сущности Бога. Как следствие, Божественная Литургия есть Литургия Свободы.

Это Литургическое Троическое Единство не может быть без свободы Литургической Жизни. Где есть несвобода, там рабство и принуждение. Где есть рабство и принуждение, там нет и не может быть Литургии, поскольку Литургия, общее дело, – это не внешняя форма, но внутреннее содержание, являющее проявление Сущности и природы Триединого Бога.

Проявлением же Сущности Святой Троицы является не только Жизнь, но и Любовь. Невозможно заставить любить. Истинная Любовь всегда свободна. Свободная Любовь сама по себе Литургична, потому что не может не изливаться и это излияние всегда совершается в свободе. Свободная от всего Любовь Триединого Божества. Именно свободная «Любовь связует и не дает рассеяться тому, что есть прекрасного» (21. 327, 328).

Поэтому Святитель Григорий Богослов с дерзновением говорит, что «по изречению Святого Духа, Бог наш есть Любовь (1Ин. 4. 8), и наименование это благоугоднее Богу всякого другого имени» (21. 338).

Бог есть Жизнь, но Бог есть и Святость. Божественная Литургия есть и Литургия Святости. И она тоже не совершается вне свободы. Только в Свободе каждая Ипостась Святой Троицы освящает каждую Ипостась.

Только в Свободе каждая Ипостась Святой Троицы освящается каждой Ипостасью. Невозможно заставить быть святым, как невозможно освятить принуждением. Это исключительно свободный выбор. Поэтому Апостол пишет: «Когда вы освободились от греха и стали рабами Богу (Жизни, Любви, Благу, Истине…)плод ваш есть святость» (Рим. 6. 22).

Здесь слово «рабами» вовсе не означает рабство, как подчинение или принуждение, но добровольное и свободное совершение общего дела, Литургии в Господе, потому что «раб, призванный в Господе, есть свободный Господа» (1Кор. 7. 22).

Бог есть Жизнь! Но Бог есть и Благо. Божественная Литургия является и Литургией Блага. Жизнь Вечная, как и Любовь, как и Святость, как и пребывание в Истине…, составляют одно и сами по себе уже есть Благо.

В принуждении нет блага, и поэтому истинное Благо всегда совершается в Свободе. Если нет свободы, то не может быть и блага. Собственно, поэтому Свобода, сама по себе, уже есть Благо.

Для Бога слова «свобода» и «воля» составляют единство, потому что Его воля всегда свободна от всего и есть проявление Свободы. Поэтому и написано, что «воля Божия, благая» (Рим. 12. 2).

Литургическая Жизнь Святой Троицы, когда каждая Ипостась Святой Троицы раскрывается для Блага каждой Ипостаси, всегда совершается только в Свободе.

Только в Свободе каждая Ипостась, исполняет Благом каждую Ипостась. «Никто не благ, как только один Бог» (Лк. 18. 19). И только в Свободе можно стать причастником Блага, которое есть Сам Триединый Бог. Эта Литургическая Жизнь Блага вечно совершается в Свободе.

Бог есть Жизнь! Но Бог есть и Свет. И Жизнь является, вместе с тем, Светом. Отсюда, Божественная Литургия есть Литургия Света. Истинного Света Жизни Вечной, истинного Света Любви совершенной, истинного Света Святости непорочной и Блага непреходящего.

Свет и есть общее дело, Литургия, в котором каждая Ипостась есть Свет от Света каждой Ипостаси и исполняет Светом каждую Ипостась!

В свою очередь, и каждая Ипостась живет и исполняется Светом каждой Ипостаси! Этот Свет от Света и есть Литургическая Жизнь Света и Свет Жизни. Эта Литургическая Жизнь совершается только в свободе.

Ведь если свет чем-то ограничен, то это уже не свет. Ограничение препятствует светоизлиянию, а тем самым лишает свет светоносности. Несвобода света есть тьма и порождает тьму. Но «Бог есть Свет, и нет в Нем никакой тьмы» (1Ин. 1. 5).

Тьма просто не может его объять. «Свет во тьме светит, и тьма не объяла его» (Ин. 1. 5). Поэтому Истинный Свет всегда изливается в свободе, и, собственно, Свобода, сама по себе исполняет Свет Истинный и ничем не ограниченный.

Также и Истина. Божественная Литургия есть и Литургия Истины. Как и Жизнь, как и Любовь, как и Благо, как и Святость, как и Свет…, она может совершаться и быть только в Свободе. Каждая Ипостась есть Истина от Истины каждой Ипостаси и только в Свободе каждая Ипостась Святой Троицы свидетельствовала и свидетельствует Истину каждой Ипостаси Святой Троицы. Только в Свободе Истина засвидетельствована Христом. Только в Свободе Дух Святой также свидетельствует Истину.

В Истине нет ничего, что было бы противоположно ей, было бы препятствием для нее, и, тем самым, сковывало бы ее свободу. В Истине нет лжи. «Всякая ложь не от Истины» (1Ин. 2. 21). Поэтому свидетельство Истины о Жизни, о Любви, о Благе, о Святости, о Свете…, свободное от всего, всегда было, есть и будет.

Бог есть Истина, но Бог есть Дух. А «где Дух Господень там Свобода» (2Кор. 3. 17). Свобода Истины и Истинная Свобода! Свобода вечной Литургической Жизни Истины!

Только будучи свободным, можно и других сделать свободными, если сделать их причастниками своей свободы.

Бог есть Истина! Поэтому и говорит Господь: «Познаете Истину, (познаете Меня) и Истина сделает вас свободными» (Ин. 8. 31– 32). Практически, то же говорит и Апостол Павел: «Господь есть Дух, а где Дух Господень, там свобода» (2Кор. 3. 17).

Каждая Ипостась Святой Троицы свободно причастна каждой Ипостаси Святой Троицы.

Можно сказать и так, что каждая Ипостась Святой Троицы свободно причастна Вечной Жизни, Любви, Благу, Свету и Святости… каждой Ипостаси Святой Троицы, и находится в свободном Вечном Евхаристическом общении с каждой Ипостасью!

Это, собственно, и есть Истинная, Свободная, Вечная, Святая Жизнь, Литургическая Жизнь Триединого Бога! Литургия Свободы!

Литургия Свободы, как свободное причастие Литургии Жизни, как свободное причастие Литургии Любви, как свободное причастие Литургии Блага, как свободное причастие Литургии Света… есть проявление Сущности Триединого Бога и «общее дело» всех Лиц Святой Троицы.

«Кто вникнет в закон Свободы, и пребудет в нем, тот… блажен будет в своем действии» (Иак. 1. 25).

Свобода, как и Жизнь, как и Любовь, как и Благо… составляет сущность Литургической Жизни Бога!

Вечную Жизнь, Любовь, Благо… и Свободу невозможно разделить. Когда мы говорим Вечная Жизнь, имеем в виду Любовь, имеем в виду Благо, имеем в виду Свет… имеем в виду Свободу… и наоборот.

Вечная Жизнь, Любовь, Благо… и Свобода составляют одно, единое, целое и неразделимое – Вечную Литургию Триединства Божия!

СЛОВО ЖИЗНИ

В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог.

Ин. 1. 1.

В мире существует множество слов. На разных языках, на разных наречиях они о чем- то говорят, что-то сообщают, что-то характеризуют, что-то описывают…

Не бывает слов без смысла, без значения. Не зря слово «логос» на греческом языке означало не только «слово», как таковое, но и «смысл», «суть», и то, что определяет внутренний характер и содержание.

Однако даже для описания самой простой вещи или предмета одного слова нам недостаточно. Даже, чтобы описать атом, то есть «неделимый», одну из простейших частиц мироздания, приходится писать целые научные труды. Сколько же слов нужно, чтобы описать свойства, качества, структуру, форму, объем, развитие, динамику… чего-либо, даже весьма простого?

А есть то, что вообще невозможно передать никакими словами. Как, например, словом передать состояние? Состояние ужаса, гнева… или любви. Передать так, чтобы это можно было бы ощутить, прочувствовать. Таких слов вообще не найдется.

Как, например, рассказать о том, что открывается только духовному взору? Скажем, духовный мир, который здесь, на земле, не имеет ни названий, ни наименований, и который поэтому невозможно ни передать, ни описать словом?

Об этом написал и Апостол Павел: «Знаю человека во Христе, который… восхищен был до третьего неба… Что он был восхищен в рай и слышал неизреченные слова, которых человеку нельзя пересказать» (2Кор. 12. 2-4), потому что на земле «не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку…» (1Кор. 2. 9).

Но среди множества слов есть одно, в котором содержится все. В Нем содержится все и Им содержится все. Слово охватывает собою не просто все, но даже больше всего, потому что есть превыше всего. Без этого Слова ничего вообще не могло бы быть. Речь идет «о слове Жизни» (1Ин. 1. 1).

«В начале было Слово, и Слово было у Бога и Слово было Бог… Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть. В Нем была Жизнь, и Жизнь была Свет» (Ин. 1. 1-4).

«В начале было Слово…». В начале творения всего сущего, Слово было. Собственно, Слово было всегда. Слово просто было. Слово существовало всегда.

Было Слово. Фактически, говоря о том, что Слово было в начале творения, мы говорим о Слове, как о Жизни. «В нем была Жизнь…». Это одно и то же – «Слово» и «Жизнь». Слово и есть Жизнь.

Об этом говорит и дальнейший текст: «Все через Него начало быть…». Слово все привело в бытие. Всему дало жизнь, всему дало начало. Всему дало основание.

В отличие от всех наших человеческих слов, Слово обладает одним свойством. Слово есть Слово живое. Слово есть «не Слово праздное, но Живое Слово Бога Живого и пребывающего во веки» (9. 194). «Слово Божие живо» (Евр. 4. 12). Если бы Слово не было живым, то Оно никому и ничему не дало бы жизни.

Более того, «Слово Бога пребывает вечно» (Ис. 40. 8). Слово – есть Слово вечное. «На веки, Господи, Слово Твое утверждено на небесах» (Пс. 118. 89).

Оно не просто живое, не просто вечное. Слово есть Жизнь и Жизнь Вечная. Божие Слово – «Слово вечной жизни» (Ин. 6. 68).

«От безначального начала Своего Бог довольствовался и довольствуется Своим единым Словом» (31. 36). И это Слово «БОГ»!

«Без Него ничто не начало быть, что начало быть». Словом все живет и движется. Жизнь наполняла Слово.

И Жизнь была Свет для людей. Жизнь и Свет тоже едины. Свет, в библейском и евангельском понимании, есть олицетворение Жизни, как таковой.

Слово, по-гречески «Логос», являет собой прежде всего Личность. Будучи Жизнью, Слово привело все к жизни. Все творение. Привело из небытия в бытие, потому что Слово и есть Бытие Совершенное. В Нем содержится и вся полнота Бытия.

«Слово Бога есть вместе и Мысль Его» (31. 86). В Боге Слово соответствует Мысли, а Мысль Слову. Они составляют единство и нераздельность в Боге. В Боге Слово не бывает без Мысли, а Мысли не бывает без Слова.

Слово в Боге есть не только Мысль Его, но и Смысл. И все, что ни творит и ни живит Слово, Оно все творит и живит со смыслом.

В Боге Мысль и Слово не только едины, но «для Всемогущего Слова помыслить – значит уже совершить дело» (34. 143). «Слово Божие живо и действенно» (Евр. 4. 12). Действенно! Слово соответствует делу.

Бог все делает со смыслом – и в этом Он не нуждается ни в чьей помощи. То, что творит Слово, творит вечно и на века: «Слово Мое, которое исходит из уст Моих, – оно не возвращается ко Мне тщетным, но исполняет то, что Мне угодно, и совершает то, для чего Я послал Его» (Ис. 55. 11).

Слово не есть простое слово. Слово – Логос есть Слово со властью. «Слово Его…со властью» (Лк. 4. 32).

И не только со властью, но и с Силою, потому что только Бог располагает Силой во всей ее полноте и наделяет силой Свои создания, включая человека.

«Как у Бога Слово не устами произносимое, но живое, самостоятельное и вседейственное, так у Бога и Дух – неразливающееся дыхание, нерассеивающийся воздух, но Сила священная, самобытная, самодвижимая» (16. 153).

«О, Господи, Боже! Ты сотворил небо и землю великою силою Твоею и простертою мышцею; для Тебя ничего нет невозможного» (Иер. 32. 17), – писал пророк Иеремия.

Его дополняет Апостол Петр, говоря, что «словом Божиим небеса и земля составлены» (2Пет. 3. 5).

Даже время сотворено Словом. «Века устроены Словом Божиим» (Евр. 11. 3).

И хотя в этом Слове содержится все, и Словом содержится все, но кое-чего в нем, все-таки, нет. В Слове нет смерти, потому что это Слово есть Жизнь. Слово есть «истинный Бог и Жизнь Вечная» (1Ин. 5. 20).

В Слове нет греха или порока, потому что это Слово есть Святость… «Освяти их истиною Твоею, Слово Твое есть Истина» (Ин. 17. 17).

«Слово Бога чисто» (Прит. 30. 5). В Слове нет никакой нечистоты потому еще, что это Слово есть Свет… «В начале было Слово… был Свет истинный» (Ин. 1. 1-9) и в этом Свете нет никакой тьмы.

В Слове нет ничего противного любви, потому что Слово было Бог, а Бог есть Любовь. Слово есть Любовь

Слово – есть Слово благодати, как написал Апостол: «И ныне предаю вас, братия, Богу и Слову благодати Его» (Деян. 20. 32). Фактически, Слово есть Благо.

В Слове нет никакой лжи, потому что Бог «Словом почивает в самой Истине» (6. 11). «Слово Твое есть Истина» (Ин. 17. 17).

Если бы Слово не было бы Жизнью, то оно не смогло бы ничего сотворить. Тем более, не смогло бы сотворить в Любви. Не смогло бы ничему и никому дать жизнь.

«Для Слова Божия нет уз» ( 2Тим. 2. 9). Слово ничем не ограниченно и абсолютно свободно в своем произволении.

«Таково свойство беспредельного Ума. По беспредельному совершенству Своему, Бог имеет одну и единственную Мысль, несмотря на то, что Мысль эта выражается в области разумных тварей бесчисленным множеством мыслей» (31. 86).

Слово, как и Жизнь, как и Любовь, как и Благо, как и Святость, как и Свет, как и Истина, как и Свобода… как и все имена Божии в их беспредельности и бесконечности, не просто взаимосвязаны. Они не есть не нечто разное, но Единое. И это Единое есть Бог!

ТРОИЧЕСКАЯ ТАЙНА СЛОВА

Итак идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Мф. 28. 19

Само Слово свидетельствует о Троице. Бог потому и Слово, что Словом Ипостасно свидетельствует в Троице. «Ибо три свидетельствуют на небе: Отец, Слово и Святой Дух; и Эти три суть едино» (1Ин. 5. 7).

«Господь именуется Словом, – пишет Григорий Богослов, – потому что так относится к Отцу, как слово к уму, не только по бесстрастному рождению, но и по соединению с Отцом и потому, что изъявляет Его» (33. 98). Изъявляет – значит, показывает, являет. Являет в Самом Себе и из Себя Самого.

Как же являет? Являет еще до сотворения всего. «Един есть Бог… благого, великого Единородного Сына великий Отец, Который в рождении Сына не потерпел ничего свойственного телу… потому что Он – Ум» (34. 216).

В Боге Слово не бывает без Мысли, без Высочайшего Ума, как и Ума не может быть без Мысли, не может быть без Слова.

В Боге Мысль и Слово – едины. Всесовершенное Слово предвечно исходит из Всесовершенного Ума, как Начало от Начала, как Свет от Света. «Само Божие Слово, превечное, невидимое, непостижимое, бестелесное, Начало от Начала, Свет от Света» (33. 245).

В Боге Мысль и Слово не только едины, но «для Всемогущего Слова помыслить – значит уже совершить дело» (34. 143).

Как Мысли не бывает без Слова, а Слова без Мысли, так не бывает Мысли и Слова без дела, совершаемого Силой Божией, Силой самодвижимой.

Бог есть Слово. Но Бог пребывает вечно. Если Бог есть Слово, есть Всесовершенный Ум, есть Мысль, есть дело… а Словом все сотворено, «что начало быть» (Ин. 1. 3), то что совершало Слово до творения всего?

Ведь, если предположить, что Бог не есть Троица, тогда, до творения мира, не было ничего. Ведь Слово, в этом случае, должно было бы существовать без Всесовершенного Ума и без Мысли. Не было бы ума, не было бы и мысли. Не было бы и «совершаемого дела». Значит, не было бы ничего.

Но Слова не бывает без Всесовершенного Ума и Мысли.

Здесь следует напомнить написанное ранее. А ранее мы говорили, что каждая Ипостась есть Жизнь от Жизни, Любовь от Любви, Свет от Света, Истина от Истины… каждой Ипостаси!

Напомнить, что «цель любви – в единении с любимым, и смысл ее в том, что в любви любящий живет любимым, делает его содержанием своего бытия» (11. 346). Так и в Слове.

Слово-Логос, составляя единство Ума и Мысли, являет этим единством реальность Живого Триединого Бога.

«Мудрость бесконечная, небесный Логос… до сотворения же космоса были мы, прежде рожденные в Самом Боге по причине того, что нам предстояло возникнуть… Слово было издавна. Оно было и остается божественным началом всего» (6. 51, 52), так писал Климент Александрийский.

Фактически, этим сказано, что совершало Слово в вечности. Слово, как реальность Бога, открывается как единственное Слово Божие, Которое есть Христос, второе Лицо Святой Троицы, «Слово Истины» (2Кор. 6. 7), «Слово Жизни» (Флп. 2. 16), «Слово Благодати» (Деян. 14. 3).

И в вечности, «еще до сотворения космоса» и всей вселенной в Слове Жизни, в Слове Благодати… мы уже были, «по причине того, что нам предстояло возникнуть». Это и есть дело Слова – быть творению в вечности, свидетельствуя об этом каждой Ипостаси.

Свидетельствуя в вечности Жизнь от Жизни каждой Ипостаси. Свидетельствуя Любовь от Любви каждой Ипостаси. Свидетельствуя Благо от Блага, Свет от Света, Истину от Истины…

По сути, это есть дело Бога Единого в Троице, поскольку Слова не бывает без Высочайшего Ума, не бывает без Мысли, не бывает без свидетельства, совершаемого в вечности.

Опять, несколько перефразируя архимандрита Захарию, можно сказать, что «каждая Ипостась безоглядно и всецело живет Словом в остальных Ипостасях, но также что каждая принимает свидетельство Слова от остальных» (13. 26).

Слово, как и Святость, как и Жизнь, как и Любовь, как и Благо, как и Свет, как и Истина… есть духовное обладание.

Слово есть и совершенное познание полноты истинной Жизни, истинного счастья во Благе, истинной чистоты Любви и Света, истинной Святости… ибо невозможно не знать того, с кем любящий духовно един.

Бог Слово есть Вечная Любовь, являющая также, как и Жизнь, проявление Сущности Единого в Троице истинного Бога и Его Литургическую Истинную Жизнь. И заключена эта Жизнь в вечном свидетельстве Слова Истины.

Также, как и Вечная Жизнь, и Любовь, и Благо, и Свет, Святость… Слово «несет в себе и полноту Божественного Существа, содержа его абсолютным образом и, как следствие, является потенциально равной Троичному Единству» (13. 23).

СЛОВО ЛИТУРГИЧЕСКОЙ ЖИЗНИ

Словом Господа сотворены небеса, и духом уст Его – все воинство их.

Пс. 32. 6

Выше было написано, что Литургично само по себе Бытие Святой Троицы, потому что Вечная Жизнь и является «общим делом», Литургией, Единого в Троице Господа, когда каждая Ипостась живит каждую Ипостась, живет Любовью каждой Ипостаси и исполняет Благом каждую Ипостась…

И Слово Жизни также являет Литургичность Бытия Единого в Троице Бога. Ключом к пониманию Литургичности Жизни Слова является Личность Иисуса Христа и Его дела. Литургического дела Святой Троицы.

Вот какими словами описывает эту Литургичность в Троице святитель Григорий Богослов: «Высокое Слово Ума, следуя великому Уму Отца, водрузило несуществующий дотоле мир. Оно рекло – и совершилось все, что было Ему угодно. Но когда все это: земля, небо и море – составило мир, нужен стал… и благоговейный царь земной. Тогда Слово рекло… и взяв часть новосозданной земли бессмертными Своими руками, составило мой образ и уделило ему Своей жизни, потому что послало в него Дух, Который есть струя невидимого Божества» (32. 242).

В этой Литургической Жизни каждая Ипостась Святой Троицы свободно причастна каждой Ипостаси Святой Троицы.

Можно сказать и так, что каждая Ипостась Святой Троицы свободно причастна Слову Вечной Жизни, Слову Любви, Слову Блага, Слову Света и Святости… каждой Ипостаси Святой Троицы, и находится в свободном Вечном Евхаристическом общении с каждой Ипостасью!

Это, собственно, и есть Истинная, Свободная, Вечная, Святая Жизнь Слова, Литургическая Жизнь Триединого Бога! Литургия Слова!

В конечном итоге, Литургической Жизнью Слова являются все события, связанные с воплощением, проповедью, страданием, крестною смертью, Воскресением, Вознесением Иисуса Христа и с Сошествием Святого Духа.

Слово Божие – Христос, Его дело и Его Жизнь в вечности, Евангелие, данное Им, потому и Литургичны, что совершивший это дело и давший Благую Весть во Христе, есть Бог!

На этом основана и его действенность, потому что Слово и есть Сама Сила Божия.

На этом можно закончить вопрос об именах Божиих, которые раскрывали для нас, в меру наших ограниченных возможностей, проявления Его Сущности. Хотя рассматривались далеко не все имена, поскольку, как говорилось ранее, всех имен Божиих перечислить невозможно. Одного же имени, которое можно было бы Ему присвоить, просто нет и быть не может и «понятия, которое бы вполне было достойно Бога… никто никогда не достигнет, хотя бы соединились все умы для исследования и стеклись все языки для выражения оного» (17. 25, 26).

С уверенностью можно сказать одно: «Итак, тут мы вкратце и частично… доказали, основываясь на Писании, что значение любого, даже незначительного, Божественного имени, которое мы попытались бы раскрыть, должно относится ко всей полноте Божества» (7. 23).

Писали же мы об этом затем, чтобы показать, что любое из Божественных имен говорит о Жизни, чтобы, далее, переложив Жизнь на ее противоположность, получить хотя бы малое представление о смерти.

Но, прежде чем перейти к вопросу о смерти, коснемся еще раз вопроса о Жизни Литургической.

ЕЩЕ О ЖИЗНИ ЛИТУРГИЧЕСКОЙ

Всему, что Ты дал Ему, даст Он Жизнь Вечную.

Ин. 17. 2

Наиболее часто под Божественной Литургией, как писал Н. И. Барсов, понимается «название главнейшего из христианских богослужений… выражающего главные идеи христианского миросозерцания и главные цели христианской Церкви» (23. 40).

А главная цель христианской Церкви соответствует основной цели нашего сотворения Богом.

Эта цель – всех людей «соделывать богоподобными; а когда сделаемся такими, уже беседовать как с присными – беседовать Богу, вступившему в единение с богами и познанному ими, может быть столько же, сколько Он знает познанных» (21. 525).

Божественная Литургия, как Богослужение, не придумано людьми. Сочинитель Новой Скрижали, блаженной памяти Преосвященный Вениамин (Краснопевков), писал о Литургии, что она «святейшее и, по вдохновению Духа Святого, в Церкви установленное, великолепнейшее священнодействие… совершаемое христианами и даже самими Ангельскими чинами с благоговением уважаемое» (24. 146). Сам Бог Духом Своим Святым установил это служение.

Бог же никогда не устанавливает чего-либо, что не соответствовало бы образу Его Бытия. Так, если Бог Свят, то Он хочет, чтобы и мы были святы. Он так и говорит: «Освящайтесь и будьте святы, ибо Я (Господь Бог ваш) Свят, освящающий вас» (Лев. 11. 44).

Будучи Сам Любовью, Господь желает, чтобы и мы пребывали в ней: «Возлюбленные! Если так возлюбил нас Бог, то и мы должны любить друг друга… если мы любим друг друга, то Бог в нас пребывает, и любовь Его совершенна есть в нас… Бог есть Любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нем… И мы имеем от Него такую заповедь, чтобы любящий Бога любил и брата своего» (1Ин. 4. 11, 12, 16, 21).

Будучи Жизнью, Жизнью Вечной, «Бог даровал нам жизнь вечную» (1Ин. 5. 11)… Можно об этом говорить до бесконечности.

Однако здесь важно другое. Бог предлагает нам все, что имеет Сам в Себе, и не предлагает ничего из того, что не имеет в Самом Себе. Так, не имея в Себе смерти, Бог ее не творил и в мир сотворенный не вносил.

Это же можно сказать и о Божественной Литургии. Бог не предложил нам чего-либо из того, в чем Сам не находится, не предложил нам тот образ Бытия, в котором Сам не пребывает.

Это потому, что Бог Единый в Троице есть Божество «Само с Собою согласное… никогда не было и не будет Само для Себя недостаточным. Знаем, что Оно есть Жизни Жизнь, Светы и Свет, Блага и Благо, Славы и Слава, Истинное и Истина и Дух Истины, Святые и источные Святыни» (21. 333).

Жизнь, Любовь, Благо, Свет, Святость… – это есть Жизнь Литургическая Единого Триипостасного Бога.

Да и сама Триипостасность, в которой Сын предвечно рождается от Отца и Дух Святой предвечно от Него же исходит, тоже являет Литургическую жизнь Святой Троицы.

Предвечное рождение и исхождение, составляющие образ бытия Бога, сами по себе являют «общее дело», Литургию, этого Бытия. В этой Литургической Жизни Триединого Божества каждая Ипостась Святой Троицы причастна каждой Ипостаси Святой Троицы.

И, поскольку каждая Ипостась Святой Троицы исполняет в Причастии Любовью и Благом каждую Ипостась, дарит Любовь и Благо каждой Ипостаси… то это общение Лиц Триединого Бога, можно назвать «евхаристичным». Образ Бытия Святой Троицы тоже можно назвать «евхаристичным».

Напомним, что греческое слово «Евхаристиа» означает «воздаяние благодарности» или «благодарение».

Однако Жизнь Литургическая и Евхаристическая Святой Троицы не ограничивается только жизнью в Самой Себе.

«Твой есть день и твоя ночь; Ты уготовал светила и солнце; Ты установил все пределы земли, лето и зиму Ты учредил <…> повелел и сотворилось, Поставил их на веки и веки; дал устав, который не прейдет <…> Сам дал всему жизнь и дыхание и все» (Пс. 73. 16– 17; 148. 5-6; Деян. 17. 25).

«Творец всего» (20. 188). Эти слова преподобного Симеона Нового Богослова как нельзя лучше раскрывают Литургию как «общее дело» Триипостасного Бога.

«В начале сотворил Бог… (Быт. 1. 1). Сотворил! Сотворение! То есть совместное творение. Оно-то и есть «общее дело», Литургия! Бог желает наделить полнотой Жизни, счастьем Любви, Блага, Света и Святости… не только Самого Себя.

«Для Благости не довольно было упражняться только в созерцании Себя Самой, а надлежало, чтобы благо разливалось, шло далее и далее, чтобы число облагодетельствованных было как можно большее (ибо сие свойство высочайшей Благости), то Бог измышляет во-первых Ангельские и небесные силы…

Во-вторых, мир – вещественный и видимый. И это есть стройный состав неба, земли и того, что между ними, удивительный по прекрасным качествам каждой вещи, а еще более достойный удивления по стройности и согласию целого, в котором одно к другому и все ко всему состоит в прекрасном отношении, служа к полноте единого мира…

И, в-третьих, Художественное Слово созидает живое существо, в котором приведены в единство то и другое, то есть невидимое и видимая природа. Созидает человека, и из сотворенного уже вещества взяв тело, а от Себя вложив Жизнь, творит как бы некоторый второй мир – в малом великий. Поставляет на земле иного ангела, из разных природ составленного поклонника, зрителя видимой твари, таинника твари умосозерцаемой, царя над тем, что на земле, подчиненного горнему царству, земного и небесного… видимого и умосозерцаемого, ангела, который занимает средину между величием и низостью… ради благодати… чтобы пребывать в прославлении Благодетеля… ущедренного величием; творит живое существо… чрез стремление к Богу достигающее обóжения» (21. 526, 527).

«И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему, по подобию Нашему» (Быт1. 26). И опять – «сотворим»! Опять – совместное творение, «общее дело»! Опять – Литургия! Господь желает исполнить Литургию Жизни творениями, высочайшим из которых есть Человек! «Ибо таково свойство Царя – сообщать блаженство» (22. 26).

Сотворенный человек – результат, венец Литургии, «общего дела», всех Трех Лиц Единого Бога! Человек, соединяющий в себе небесное и земное, призван был из небытия в бытие, «иметь благое общение с Создателем» (20. 185). Это «благое общение» и есть участие и Причастие Литургической Жизни Творца.

Должен был сотворенный человек «пребывать и в прославлении» (21. 257)! То есть, человека создавал Господь для участия и Причастия в Литургическом и Евхаристическом общении с Собой!

С момента творения сотворенный человек становится составной частью Литургической жизни Бога, когда Бог, исполнив человека Самим Собой, ввел его в Таинство «общего дела» Жизни Вечной, сделав причастником Самого Себя.

«Свидетельства Священного Писания Ветхого и Нового Завета о… Литургии, содержащие бывшие о ней от начала мира прообразования и пророчества, показывают ее Учредителя…

Прообразования и пророчества Таинства Литургии начались с бытием человеческого рода, научая и руководя людей всех веков к вере в Искупителя, делая их участниками Жертвы, принесенной Им на Кресте» (25. 30).

И никогда Господь не покидал человека. Даже в его грехопадении Литургическая Жизнь Триединого Божества промыслительно предлагает и ведет человека к спасению. Ведет от смерти в Жизнь, ведет к восстановлению его Богоподобного достоинства, его Богоносности и Духоносности, которых невозможно достичь вне Литургии, вне «общего дела» с Самим Творцом.

По сути, если вдуматься, то Символ Веры, исповедуемый Православной Церковью, есть ни что иное, как краткое описание Литургической Жизни Единого в Троице Бога, предлагающего человеку стать участником и причастником этой Литургической Жизни :

«Верую во единого Бога Отца, Вседержителя, Творца небу и земли, видимым же всем и невидимым. И во единого Господа Иисуса Христа, Сына Божия, Единородного, Иже от Отца рожденного прежде всех век; Света от Света, Бога истинна от Бога истинна, рождена, несотворенна, единосущна Отцу, Имже вся быша. Нас ради человек и нашего ради спасения сшедшаго с небес и воплотившегося от Духа Свята и Марии Девы, и вочеловечшася. Распятого же за ны при Понтийстем Пилате, и страдавша, и погребена. И воскресшаго в третий день по Писанием. И возшедшаго а небеса, и седяща одесную Отца. И паки грядущего со славою судити живым и мертвым, Егоже Царствию не будет конца. И в Духа Святаго, Господа, Животворящаго, Иже от Отца исходящего, Иже со Отцем и Сыном споклоняема и сславима, глаголавшего пророки. Во едину Святую Соборную и Апостольскую Церковь. Исповедую едино крещение во оставление грехов. Чаю воскресения мертвых, и жизни будущаго века. Аминь».

Бог снова и снова предлагает человеку Литургию, то есть «общее дело» с Ним, с Богом, и Причастие Самого Себя ради человеческого спасения.

Зримым воплощением Литургического служения Святой Троицы есть воплощение, земная жизнь, проповедь, страдания, крестная смерть, Воскресение и Вознесение Иисуса Христа, а также ниспослание Святого Духа.

Вся земная проповедь Христа – это проповедь Жизни Литургической. Все Евангелие призывает к этому. Стоит только вдуматься в слова Господа, как это становится понятным: «Пославший Меня есть со Мною; Отец не оставил Меня одного, ибо Я всегда делаю то, что Ему угодно» (Ин. 8. 29); «Да любите друг друга» (Ин. 13. 34); «Я – Лоза, а вы ветви; кто пребывает во Мне, и Я в нем, тот приносит много плода; ибо без Меня не можете делать ничего… Если пребудете во Мне и слова Мои в вас пребудут, то, чего ни пожелаете, просите, и будет вам… Как возлюбил Меня Отец, и Я возлюбил вас; пребудете в любви Моей… Если заповеди Мои соблюдете, пребудете в любви Моей, как и Я соблюл заповеди Отца Моего и пребываю в Его любви. Это сказал Я вам, да радость Моя в вас пребудет и радость ваша будет совершенна» (Ин. 15. 5, 7, 9-11)…

Тайная Вечеря, Святое Причастие, страдания, Крестная Смерть и Воскресение… – это вершина Литургической Жизни и Литургического служения. А настоящий гимн Литургической Жизни – молитва Христа, названная Первосвященнической (Ин. 17…).

Евангельская формула: «Угодно Духу Святому и нам» (Деян. 15. 28), составляющая основу соборных решений Православной Церкви, также являет собой формулу Литургической Жизни. Да и само понятие «соборность» есть Литургическое служение Церкви Христовой.

Это Литургическое служение нашло прекрасное отображение в Литургическом творчестве Православной Церкви, которое призвано восстановить Причастие человека Богу и Литургию человека с Ним.

В вечности Божественная Литургия существует и совершается всегда. Земное же, единое по существу и замыслу с небесным, идущее от Единого Основателя, Вечного Архиерея Христа, последование Литургии было установлено Им на Тайной Вечери.

Поэтому все Таинства, обряды и действия, составляющие великое Богослужение Литургии, имеют двоякое значение: историческое и таинственное. И то, и другое значение призвано раскрыть человеку образы и знамения предметов высших, духовных, небесных, которыми раскрывается весь Священный состав Литургии и Божественное Литургическое служение, реально соединяющее человека с его Творцом. И, «что важнее всего, Он (Бог) Самого Себя дает нам в приобщение» (25. 378).

«Общее дело», Литургия, не может быть навязана силой. Иначе это уже не будет общим делом. Не будет Литургией. Литургия совершается только в свободе, добровольно, совершатся Любовью и в Любви.

Для человека же участие в Божественной Литургии есть соединение с Богом для Причастия вечной Жизни и участия в ней. «Цель Божественной Литургии – та же, что у всякого священнодействия: ставить людей в связь с Божеством, вводить людей в близость Божию» (25. 570).

О Причастии можно сказать то, что говорилось о Литургии. Причастие невозможно навязать кому-либо силой. Единение с Богом так же, как и Литургия, должно быть свободным и в свободе, добровольным и исполненным Любовью. Причастие всегда является только Причастием Любви!

Это есть свободный выбор самих участников и причастников Литургии. В Литургической Жизни и Причастии могут участвовать только свободные личности.

Отсюда и следующий вывод. В общем деле, в Литургии Жизни участвуют совместно с Богом только наделенные свободой Ангельские чины и человек.

«Так рассуждали Апостольские и Божественные мужи о священной Литургии, которую равноапостольный Дионисий называет Евхаристиею и общением (причащением). Причащение есть соединение Бога с нами, обожение нас, освящение, полнота благодати, осияние, отгнание всего противного, подаяние всякого блага… оно есть сорастворение и общение с Богом, Таинство таинств, священие Святых, истинно Святое Святых…» (24. 147).

Без Литургической жизни с Богом, без участия в Его Божественной Литургии, не может быть у человека жизни вечной.

И, действительно, как может в человеке быть жизнь, если он отвергает Литургию, «общее дело» Жизни, в котором Всеблагой вложил в человека Себя, Жизнь, Жизнь Вечную?

Участие же в Жизни Литургической и Причастие Божества, Причастие Жизни Вечной, Причастие Любви… «услаждение Причастием небесных светов и тайн, а также Божественным светом благодати и слова» (35. 460, 461), делает жизнь не только Литургической, но и Евхаристической, когда всем естеством приносится благодарение за дарованные блага Жизни.

О том, как призван был человек из небытия в бытие для участия в Божественной Литургии Жизни и Евхаристическом общении с Богом, мы поговорим далее, когда коснемся еще одного Таинства. Великого Таинства человека. Сейчас же, кратко повторим содержание написанного выше. Это важно для того, чтобы было проще, переложив Жизнь на ее противоположность, коснуться вопроса, что есть смерть в своей сущности и существе.

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ НАПИСАННОГО ВЫШЕ

И сказал Гедеон Богу: не прогневайся на меня, если еще раз скажу…

Суд. 6. 39

Словом «сущность» принято называть не «существо» предмета, как совокупность всего, что принадлежит его бытию, а лишь то, что в нем есть объективного и общезначимого.

Бог есть образ Бытия Существа, в котором все содержание Его выражено как объективная, вечная, неизменная реальность и действительность в ее конкретном содержании.

Сущность Божия есть Сам Бог в объективной действительности Своего единого и вечного Троического бытия.

Всякое изменение есть признак относительного несовершенства. Бог же есть высшее совершенство и поэтому в Нем немыслима никакая перемена. Что-либо сотворенное ничего не прибавляет к Сущности и Существу Божию и не убавляет от Его Сущности и Существа.

Все творение имеет свое имя. Имя и его обладатель вступают в тесную и нерасторжимую связь. Общее наименование всех людей – «человек!».

Бог не имеет единого имени. Откровение не рассматривает имена Божии отдельно и независимо друг от друга. Откровение раскрывает их в единстве и целокупности, потому что приписывает их проявлению одной и Единой Сущности Божества.

Имена Бога стоят в тесной и нерасторжимой связи с Ним. Каждое из имен Бога раскрывает для нас проявление Его Сущности, природу, свойства, совершенства и содержание, которые совокупно составляют, пусть весьма не полное, понятие и представление о Нем.

Одно из имен Божиих – Жизнь, Вечная Жизнь. Бог Сам есть Жизнь, Сам есть Жизнь Вечная, Сам есть Сверхжизнь, потому что дает всему бытие и жизнь! Жизнь есть проявление Сущности Божией. Жизнь, как проявление Сущности Божией, всегда личностна, всегда ипостасна. Ей души обязаны своей неразрушимостью.

Литургично само по себе Бытие Святой Троицы, потому что Вечная Жизнь и есть «общее дело» Единого в Троице Господа. Когда Бог дает жизнь, Он дарит Себя!

Жизнь есть Любовь, и это также Его имя. Являясь Любовью, Бог есть начало и источник любви. Единственный всемогущий принцип, действующий во вселенной, – Любовь. Любовь, как и Жизнь, есть проявление Сущности Божией, она, всегда личностна, всегда ипостасна.

Красота вселенной, природы или человеческой души являет собой красоту Божьей любви. Любовь Божия совершенна… Любовь невообразимо чиста.

В совершенной чистоте Любви нет никакого зла, лжи или неправды. Любовь все исполняет радостью и счастьем, которого просто не бывает без Любви. Любовь все исполняет миром и благодатной тишиною.

Вечность живет Любовью, так как Жизнь есть Любовь. Вечность являет собой Живую Вечную Любовь. Это состояние и свойство Вечной Жизни быть Живой Любовью.

И настоящее счастье только в Любви. В самой Любви полнота всего, потому что в Боге полнота Бытия. Любви свойственно любить.

Бог есть истинное и всесовершенное Благо! И это тоже одно из Его имен. Бог, как Благо, есть бесконечная совокупность Любви и Добра!

Всесовершенное Благо проявляется во всей совокупности Божественных исхождений. Исхождений Жизни, Любви, добра, милосердия, справедливости, счастья… Исхождений Самого Бога.

Жизнь есть Благо. Благо – Живое и иметь Жизнь – есть Благо. Благо также есть Любовь и иметь Любовь – есть Благо. Да и сама по себе Любовь есть источник всех благ.

Благо есть причина творения и источник всех и всяческих благ.

Благо, как и Жизнь, как и Любовь, есть животворящий принцип Божественного Бытия.

Поэтому Благо, как проявление Сущности Божия, как и Жизнь, как и Любовь, всегда личностно, всегда ипостасно. Истинного Блага не бывает вне праведности Жизни!

Благо – быть всегда с Богом, быть с Жизнью, быть в Любви и с Любовью. Благо – прославлять Того, Кто есть Жизнь, Кто есть Любовь. Благо – петь имени Его, которое и есть Жизнь, Любовь, Благо… Благо есть добро. Благом является милость и милосердие Божие.

Благо есть Благо Вечное! Благо не только Вечно, но и неизменно. Благо, которое Он милостиво изливает, точно также, как и Жизнь, бесконечное и неизмеримое. Только Бог исполнен ни с чем несравнимым и неизмеримым «богатством благости» ( Рим. 2. 4).

Каждая Ипостась Святой Троицы раскрывается для Блага каждой Ипостаси. Каждая Ипостась исполняет Благом каждую Ипостась.

Жизнь есть Свет. Свет есть тоже проявление Божественной Сущности. Жизнь и есть Свет, а Свет и есть Жизнь. Свет, как и Жизнь, как и Любовь, как и Благо, есть животворящий принцип Божественного Бытия. Вечная Жизнь есть Вечный Свет.

Свет, как проявление Божественной Сущности, всегда личностен, всегда ипостасен. Он не может быть вне Личности, вне Ипостаси Творца, Который является Его источником.

Свет каждой Ипостаси Святой Троицы светил каждой Ипостаси Святой Троицы. Каждая Ипостась Святой Троицы есть Свет от Света каждой Ипостаси Святой Троицы! Каждая Ипостась святой Троицы есть Свет Жизни, Любви и Блага каждой Ипостаси! Каждая Ипостась живет Любовью, Благом и Светом каждой Ипостаси!

Свет, как и Жизнь, как и Любовь, как и Благо, составляет сущность Вечной Литургической Жизни Бога!

Жизнь есть Святость. Святость есть отличительная черта Бога. Имя Божие свято. Бог Свят!

Святость, как и Жизнь, как и Любовь, как и Благо, как и Свет, раскрывает для нас животворящий принцип Божественного Бытия и является проявлением Сущности Божией.

Святость всегда личностна, всегда ипостасна. Она не может быть вне Личности, вне Ипостаси Творца.

Бог Свят в наивысшем смысле этого слова. Святость относится исключительно Богу и в своей сущности определяется Им. Собственно, Святость и есть проявление Сущности Живого Бога! В наивысшем, абсолютном, смысле только Бог Святой.

У Бога свято все. Святы Его слова. Свят Его закон и святы Его заповеди. Свято Его царствование.

Святость – неотъемлемое качество Бога, отличающее Его от всех созданий и всего сотворенного. Бог Святой в силу Своей всесовершенной чистоты и благости. И, как Святой, Он враг всего злого и побеждает зло Своей святостью.

Природа же Святости Божией есть природа живая. Живая, потому что Бог есть Жизнь.

Святость Любви – это отделение любящим любимого для любимого. Троица свята Любовью.

Каждая Ипостась Святой Троицы освящает Любовью каждую Ипостась Святой Троицы. Истинная Святость, как и Любовь, есть духовное обладание. По сути, в Боге, Святость есть проявление Сущности каждой Ипостаси.

Истина, как и Жизнь, как и Любовь, как и Благо, как и Свет, как и Святость… есть проявление личностной Сущности Бога.

Жизнь есть Истина. Истина – это, прежде всего, Сам реальный Бог. Сам Бог есть Истина!

Истина одна и вечна, и ничто временное истиной быть не может, тем более, абсолютной. Можно сказать и так: все, что не Бог – не есть истина.

Истина предстает реальностью Бога Истинного, Бога Живого. Таким образом, Истина открывается как Истина живая, потому что Сама и есть Жизнь. Истина только в Боге. Истина есть проявление Его Сущности!

Истина есть также и реальность, которая познается только личной встречей с Богом.

Истина есть Жизнь, и она исполнена правды и справедливости.

Истина всегда святая и праведная Истина всегда живая и всеобъемлющая. Истина не только живая, но и вечная. Истина Господня не только вечна, но и неизмерима. Истина не только неизмерима, но и неизменяема. Истина не только неизменяемая, но дана для всех живущих на земле во все века.

Истина, как реальность Живого Воплощенного Бога, является в Иисусе Христе.

Истина, как реальность Бога, открывается и в Святом Духе.

Истина всегда личностна. Истина есть Личность, Которая Сама свободно определяет образ Своего Бытия. Только Личность, и только в акте свободы и самоопределения, способна в Себе реализовать этот образ и Вечную Жизнь.

Жизнь есть Свобода. Свобода Божия – это независимость от всякого мотива, от всякой необходимости.

Бог свободен и от необходимости выбора. Любого выбора. Ведь в самом, пусть даже свободном, выборе или не выборе уже есть ограничения – выбирать или нет. Уже есть несвобода. Бог же выше этого, потому что в нем обитает вся полнота бытия, в которой отсутствует любое бремя свободного выбора или не выбора.

Бог свободен от судьбы, от того, что кем-то предусмотрено и предопределено. Свободен Бог от произвола. Бог всегда был, есть и будет самодостаточным и поэтому воистину свободным. В полном смысле слова, свободен только Бог. Свободен от всего.

Бог свободен от смерти. Он же свободен и от жизни, потому что Сам и есть Жизнь.

Свобода тоже составляет проявление Сущности Божией. Все же, что противоположно Жизни, как проявлению Сущности, есть несвобода. Истинная свобода всегда Живая!

Литургия Свободы, как свободное причастие Литургии Жизни, как свободное причастие Литургии Любви, как свободное причастие Литургии Блага, как свободное причастие Литургии Света… есть проявление Сущности Триединого Бога и «общее дело», Литургия, всех Лиц Святой Троицы.

Жизнь есть Слово. В Нем содержится все, и Им содержится все. Слово охватывает собою не просто все, но даже больше всего, потому что есть превыше всего.

Слово есть Слово живое. Слово вечное. Оно не просто живое, не просто вечное. Слово есть Жизнь, и Жизнь Вечная.

Слово являет собой, прежде всего, Личность. Слово есть Бытие Совершенное. В Нем содержится и вся полнота Бытия. И это Слово «БОГ»! Слово есть «истинный Бог и Жизнь Вечная» (1Ин. 5. 20).

В Боге Слово соответствует Мысли, а Мысль – Слову. Слово в Боге есть вместе не только Мысль, но и Смысл. И все, что не творит и не живит Слово, Оно все творит и живит со смыслом.

Слово есть Слово со властью. И не только со властью, но и с Силою. Даже время сотворено Словом.

Слово есть Жизнь. Слово есть Святость… Слово есть Свет… Слово есть Любовь… В Слове нет никакой лжи,

Слово ничем не ограниченно и абсолютно свободно в своем произволении.

Бог предлагает нам все, что имеет Сам в Себе, и не предлагает ничего из того, что не имеет в Себе Сам.

Жизнь, Любовь, Благо, Свет, Святость, Свобода…– это есть Жизнь Литургическая Единого Триипостасного Бога.

Да и сама Триипостасность, в которой Сын предвечно рождается от Отца и Дух Святой предвечно от Него же исходит, тоже являет Литургическую жизнь Святой Троицы.

И, поскольку каждая Ипостась Святой Троицы исполняет в Причастии Любовью и Благом каждую Ипостась, дарит Любовь и Благо каждой Ипостаси…, то это общение Лиц Триединого Бога, можно назвать также «евхаристичным». Образ Бытия Святой Троицы, также можно назвать «евхаристичным».

БИБЛИОГРАФИЯ

1. Жизнь после смерти. – М. : Советский писатель, 1991

2. Скворцев К. И. Философия отцов и учителей Церкви. – Киев, 2003

3. Святитель Климент Александрийский. Строматы. Т. 3. – СПб, 2003

4. Философский словарь. – М. : Политическая литература, 1987

5. Лазарев Ф. Философия / Ф. Лазарев, М. Трифонова. – Симферополь: Сонат, 2003

6. Климент Александрийский. Увещевание к язычникам. – СПб, 2006

7. Мистическое богословие. «Путь к Истине». – Киев, 1991

8. Святитель Григорий, епископ Нисский. Творения. Ч. 3. – М. , 1862

9. Святитель Григорий, епископ Нисский. Творения. Ч. 6. – М. , 1864

10. Божественные гимны преподобного Симеона Нового Богослова. – Сергиев Посад, 1917

11. Верховской С. С. Бог и человек. – М. : ПСТГУ, 2004

12. Преподобный Симеон Новый Богослов. Творения. Т. 2. – Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1993

13. Преподобный Симеон Новый Богослов. Творения. Т. 3. – Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1993

14. Архимандрит Захария. Христос как путь нашей жизни. – М. , 2002

15. Христос Яннарас. Вера Церкви. – М. , 1992

16. Лосский В. Н. Очерк мистического богословия восточной церкви. – М. , 1991

17. Святитель Василий Великий. Творения. Ч. 3. – М. : «Паломник», 1993

18. Святитель Василий Великий. Творения. Ч. 5. – М. : «Паломник», 1993

19. Архимандрит Софроний (Сахаров). Видеть Бога как Он есть. – Патриарший Ставропигальный Свято-Иоанно-Предтеченский монастырь, 1985

20. Святитель Григорий Нисский. Творения. Ч. 2. – М. , 1861

21. Святитель Григорий Богослов. Творения. Т. 2. – Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1994

22. Христианство. – М. : Научное издательство «Большая Российская энциклопедия». Т. 2. , 1995

23. Архиепископ Вениамин (Краснопевков). Новая Скрижаль. – Свято-Успенская Почаевская Лавра, 2003

24. Историческое, догматическое и таинственное изъяснение Божественной Литургии. – Издательский отдел Московского Патриархата, 1993

25. Настольная книга священнослужителя. Т. 8. – М. , 1998

26. Цицерон. Философские трактаты. – М. : Наука, 1985

27. Гусейнов А. А. Краткая история этики / А. А. Гусейнов, Герд Иррлитц – М. : Мысль, 1987

28. Проблема человека в западной философии. Сборник. – М. : Прогресс, 1988

29. Святитель Василий Великий. Избранные поучення. – М. : Православное братство святого апостола братство святого апостола Иоанна Богослова, 2003

30. Святитель Игнатий Брянчанинов. Творения. Аскетические опыты. Т. 2. – М. : Сретенский монастырь, 1996

31. Святитель Григорий Богослов. Творения. Т. 1. – Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1994

32. Святитель Григорий Богослов. Творения. Ч. 1. М. , 1843

33. Святитель Григорий Богослов. Творения. Ч. 3. М. , 1844

34. Святитель Григорий Богослов. Творения. Ч. 4. М. , 1844

35. Преподобный Макарий Египетский. Духовные беседы. – М. , 1998

36. Преподобный Иустин Попович. Философские пропасти. – М. : Издательский Совет РПЦ, 2004

37. Андреев И. М. Православная апологетика. – М. : Сретенский монастырь, 2008

38. Архимандрит Алипий. Догматическое богословие / Архимандрит Алипий, архимандрит Исайя. – Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1999

39. Протоиерей Валентин Свенцицкий. Диалоги. – М. , 2008

40. Киреевский И. В. Разум на пути к истине. Правило веры. – М. , 2002.

При написании настоящей главы компилятивно были использованы труды Артура Х. Армстронга.

оглавление

Поделиться: